– Какая жалость, Даниэла! Я знаю, что ты ценишь Фелипе.

– Да. Мне очень больно, – вздохнула молодая женщина. – Я сегодня почти не спала. Но надо признать, он повел себя очень грубо.

Каролина улыбнулась:

– Его можно понять – он ревнует.

– Ты права. Но надо признать, Джина тоже не без греха.

Каролина помолчала.

– Даниэла, я хочу тебе кое-что сообщить.

– Что?

– Вчера мы с Херардо… встречались, и он сказал, что любит меня.

– Да что ты, правда?

– Правда! Я не надеялась на это.

Даниэла обняла Каролину. Наконец хоть какие-то хорошие известия! А виновница событий вдруг расплакалась, и ее пришлось утешать. В этот момент вошла Джина. Как всегда громогласно она объявила:

– Я послала своего немца погулять одного. Сказала, что у меня много работы.

– Подожди, Джина. Знаешь, что сейчас сказала Каролина?

– Неужели Ханс подкатывается к Каролине, чтобы воздействовать на меня?

– Да ну тебя! – махнула рукой Даниэла. – Каролина и Херардо – жених и невеста.

От изумления Джина раскрыла рот.

– Ах, как хорошо! – воскликнула она, наклонившись к сидящей Каролине и поцеловав ее в щеку. – Мы с Даниэлой расскажем тебе, как сделать, чтобы он не вырвался от тебя. Первым делом надо заняться твоей одеждой. Даниэла, ты, пожалуй, могла бы продать ей кое-какие платья!

– Зачем продавать? Я их подарю, чтобы наша Каролина была настоящей красавицей. Она заслужила самого хорошего!

Когда Каролина, вытирая от счастья слезы, вышла, зазвонил телефон. Это был Хуан Антонио, который сообщил, что не успевает в школу к Монике, и попросил Даниэлу заехать за девочкой.

– Поехали вместе? – предложила Даниэла Джине.

– А если девочка рассердится?

– Да нет, я же сказала, что мы с ней выяснили отношения.

– Вы ведь виделись с ней вчера. Может быть, тебе лучше пообедать с Хуаном Антонио?

– С ним мы встретимся вечером. А Монике сейчас особенно важно знать, что она может рассчитывать на меня.

– Ну что же… А ты можешь рассчитывать на Джину.

Они приехали рано, и вышли из машины, чтобы подышать свежим воздухом.

– Ах, какое солнце! – мечтательно произнесла Джина. – Я как пьяная от этой красоты. Когда она должна выйти?

– Надеюсь, что скоро, – рассеянно ответила Даниэла, думавшая о чем-то своем. – А, вот и она! Моника! – позвала она девочку. Та повернулась в их сторону и, увидев Даниэлу, радостно улыбнулась.

– Я слышала, что ты красивая девочка, но не думала, что настолько, – громко сказала Джина, протягивая Монике руку. – Ты будешь таким же чудом, как я.

– А почему папа не приехал? – спросила Моника.

– У него много работы. А я рано освободилась и приехала за тобой.

Маргарита прошептала на ухо Монике:

– Тебя наверняка опять отвезут, куда ты захочешь.

– А мороженое мне купят?

– Конечно! – улыбнулась Даниэла. – Как-нибудь мы возьмем и вас, девочки. Идет?

– Да, – ответила Маргарита.

– А я не хочу, меня мороженым не купишь, – упрямо сказала Летисия. Даниэла укоризненно посмотрела на нее. Моника грустно опустила голову. Но тут за дело взялась Джина.

– Вот что, милая, – сказала она угрожающе. – Ты, я вижу, злюка. Так имей в виду, на Рождество тебе не видать подарков от Санта-Клауса. Я с ним поговорю.

– Вы обе – ведьмы, – топнула ногой Летисия. – А вы, – бросила она Даниэле, – хотите понравиться Монике, чтобы ее папа женился на вас, а потом вы отправите ее в интернат. Все мачехи злые, а вы, вы хуже всех.

– Это неправда, – спокойно возразила Даниэла. – Зачем ты так говоришь?

– Потому что я подруга Моники и не хочу, чтобы ей было плохо.

– Знаешь что, маленькая злючка? – сказала Джина. – Ты вовсе не красивая. Фу, какая гадкая, грязная, вылитая крыса. Убирайся-ка ты отсюда. Хорошие девочки с такими не дружат.

– Джина, перестань, она же маленькая! – укоризненно произнесла Даниэла. – Поехали.

Моника подошла к Летисии:

– Слышала, кто ты? Грязная крыса! – и, повернувшись к Маргарите, она сказала: «До завтра» и поцеловала ее в щеку.

– До свидания, Моника! Я рада за тебя! – кивнула Маргарита.

После обеда, который доставил удовольствие и девочке, и обеим женщинам, они привезли Монику домой. Та возбужденно рассказывала Марии, как Джина отделала Летисию, Мария одобрительно смеялась.