– Ты должен признать, что и сам не безгрешен. Из тебя получился на редкость занудный муж. Сколько раз она тебя пыталась расшевелить, но все напрасно.

– Ты бы не говорил так, если бы видел ее с этим Хансом в гостинице, – возразил Фелипе.

– В тебе говорят уязвленное самолюбие и гордость. Но подумай, зачем вам жить врозь, если вы можете жить вместе, растить детей?… У вас все-таки семья, – убежденно сказал Херардо.

– Я так и не проявил фотографии, которые я сделал там, в отеле, – задумчиво проговорил Фелипе.

– А зачем? Она же развелась с тобой на твоих условиях, – заметил Херардо.

– У нее просто не было выхода, – закипая гневом, сказал Фелипе. – Херардо, она меня не любит. К чему ворошить старое?

И он опять уткнулся в документ, прочел его, наконец, и внизу размашисто вывел свою подпись.

А в это время за стеной их кабинета, в офисе, за столом перед грудой папок сидел Лало. Он был рад, что несколько месяцев назад у них в адвокатской конторе начал работать Фико. Молодые люди не только вместе работали, но и развлекались. Недавно они познакомились с двумя очень милыми девушками и вчерашний вечер провели с ними, а теперь делились впечатлениями.

– Да, Сесилия и Марта – хорошие девчонки! – сказал Фико.

– Да, и мы им нравимся, это сразу заметно, – согласился Лало. – Нам надо почаще с ними видеться. Они такие милые!

– Как ты хочешь… Но я чувствую себя не в своей тарелке, потому что получается, что мы их обманываем. Ведь они думают, что мы влюбились, а мы просто стараемся забыть Летисию и Монику, – недовольным тоном произнес Фико.

– Мы с тобой ничего толком не знаем ни о Монике, ни о Летисии, – заметил Лало. – Они обе потеряны для нас. Я даже не могу понять, люблю ли я еще Монику или нет… Ах, лучше об этом не говорить! Давай-ка подумаем, куда мы сегодня пригласим девушек. Марта сказала, что хочет потанцевать. Я могу попросить отца, чтобы он одолжил мне свою машину.

– Ладно, тогда встретимся после занятий и все вместе поедем в какую-нибудь дискотеку, а? Что ты скажешь насчет «Зеленого петуха»? Или, может быть, в «Летающую тарелку», там потрясающая светоустановка и иногда кажется, что тебя действительно похитили инопланетяне, а?

– Посмотрим, что еще скажут Сесилия и Марта… – Тут зазвонил телефон. Лало поднял трубку: – Адвокатская контора…

Фико опять вернулся к работе. Ему еще надо было занести в картотеку новых клиентов…

Прозвенел звонок, и стайки ребятишек высыпали из школы. Занятия закончились. У школьных ворот поток детей начинал дробиться. Дети разбредались по домам. Игнасио, попрощавшись с друзьями, заспешил по улице. Вчера он просил маму, чтобы она дала ему денег на жвачку, но та отказала. А сегодня утром бабушка, провожая его, сунула ему в карман мелочь. Игнасио свернул за угол и остановился пересчитать монетки. На жвачку хватит. А если засунуть в рот три-четыре квадратика из пачки «бабл-гам» и как следует разжевать, можно надувать пузыри. Игнасио недавно научился это делать, и теперь ему не терпелось потренироваться. Он зажал в ладошке деньги и направился вниз по улице, раздумывая, купить ли жвачку в киоске или зайти в новый супермаркет. Он не заметил, что от самой школы за ним шел мужчина, одетый в рубашку с короткими рукавами. Игнасио остановился у киоска, разглядывая выставленную там жвачку. Мужчина подошел к нему и заговорил…

Джина сидела за столом вместе с детьми. Обед уже подходил к концу, и она начала поглядывать на часы.

– Мама, – сказала Джина Даниэла, облизывая ложку, – мы без тебя очень скучаем.

– Я без вас тоже. Я ведь вас люблю больше всего на свете, – улыбнулась Джина.

– А почему ты не хочешь вернуться к нам? – спросил Густаво.

– Потому что ты и папа… больше не муж и жена, да? – Джина Даниэла подняла печальные глаза и уставилась на мать.

Джина с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться от жалости к детям и к себе.

– А почему вы опять не поженитесь? Тогда мы снова жили бы все вместе, – наивно высказал свое тайное желание Густаво.

К горлу Джины подкатил комок. Она отхлебнула кофе и поперхнулась. Откашлявшись, Джина сказала:

– Давайте не будем говорить о грустном, пока мы вместе. Согласны? Знаете что? Я поговорю с вашим папой и, если он нам разрешит, мы уедем куда-нибудь на выходные, в какое-нибудь красивое место. Ну как?

Дети захлопали в ладоши: «Здорово! Поедем в Акапулько!»

Джина с улыбкой смотрела на них:

– Значит, договорились? Но пока никому ни слова! Чтобы не сказали, что я вас настраиваю… А ну-ка, кто первым вылижет тарелку?

Но на душе у Джины скребли кошки.

Дома Даниэла дала волю слезам. Дора зашла к ней позвать на обед, но, увидев ее плачущей, остановилась в дверях.

– Ах, Дора, у них будет ребенок! Я не знаю, почему мне так плохо. Ведь это должно было произойти, это естественно… Он никогда ее не бросит. Он никогда и не думал этого делать. Просил у меня прощения, а сам жил с ней!.. Меня уже не должно это касаться… Хуан Антонио – не мой муж, он мне никто, – Даниэла жалко улыбнулась. – Ну, пойдем обедать!