– С ней очень плохо? – спросила Иренэ.

– Если у тебя есть сердце, прошу тебя, не возражай ей, что бы она ни сказала, – попросила Долорес и проводила Иренэ в спальню Ракель.

Войдя, Иренэ увидела на кровати Ракель, осунувшуюся и пожелтевшую, с черными кругами под глазами. Около нее на стуле сидела медсестра, которая тихо встала и вышла, оставив подруг вдвоем.

– Ну как ты? – спросила Иренэ, целуя Ракель в щеку.

– Плохо, – слабым голосом ответила Ракель. – Но я хочу поговорить с тобой, хотя бы в последний раз. Иренэ, я умираю… Скоро для меня все будет кончено… Но, знаешь, несмотря на то, что произошло между нами, я вспоминаю о тебе с большим теплом.

Иренэ села на стул, где до нее сидела медсестра, и взяла в свои руки руку Ракель. Следующие полчаса Иренэ рассказывала Ракель обо всем, что произошло в ее жизни за те годы, что они не виделись. Ракель изредка перебивала ее вопросами. Иренэ чувствовала себя у постели умирающей, как на исповеди, когда на душе становится легко и спокойно.

– И вот теперь у меня будет ребенок… Наконец-то я поняла тебя, когда ты мне говорила о том, что значит быть счастливой и иметь семью, – закончила свой рассказ Иренэ.

– Жаль только, что этот ребенок от Альберто. Я ему не стала бы доверять, Иренэ, – сказала Ракель с легким упреком в голосе.

– Он тоже счастлив. Он изменится, – заверила ее Иренэ.

– Но ты же говоришь, что он продолжает жить с Моникой и хочет испортить ей жизнь, – возразила Ракель.

– Я смогу его убедить, чтобы он оставил Монику и чтобы она вернулась к Даниэле… Знаешь, я даже хотела сама пойти к Даниэле и попросить у нее прощения. Я больше не испытываю к ней ненависти. Теперь я сама люблю и понимаю, что должны были чувствовать она и Хуан Антонио, когда познакомились.

– Мне очень грустно, что я должна оставить моих, но знаешь, я умираю счастливой, – сказала Ракель, и улыбка преобразила ее лицо. Глаза ее засияли, и она стала почти красивой.

– Ракель, больше всего на свете я жалею, что мы с тобой поссорились. Я тебя очень люблю, – воскликнула Иренэ.

– Я тебя тоже… И поэтому не хочу, чтобы ты была одинокой и несчастной, – вздохнула Ракель.

– Нет, этого не будет, я тебе обещаю… – Иренэ погладила Ракель по щеке. – Когда ты будешь там, попроси Господа, чтобы он меня простил… Я знаю, я в моей жизни много ненавидела и завидовала, но я хочу измениться. И я изменюсь, я буду другой!

Иренэ расцеловала на прощание подругу и вышла из комнаты. Она спустилась в гостиную, где ее поджидала Долорес. Иренэ села напротив нее в кресло и сказала:

– Да, все это очень печально!

– Ты не можешь себе вообразить, каково нам, – ответила Долорес. – Мы здесь все извелись, глядя, как она мучается.

– Я буду к ней приходить… Ведь Ракель мне как сестра.

– Ты оказалась не очень-то любящей сестрой, – грустно улыбнулась Долорес.

– Поверьте, я действительно ее люблю, я вас не обманываю! – Иренэ говорила горячо и искренне. – Я очень скучала по ней. Если бы в моих силах было помочь ей, я бы все для этого сделала!

Долорес удрученно покачала головой.

Время подходило к обеду, и у Фелипе, как всегда, начало портиться настроение. С тех пор как он развелся, он не обедал дома, потому что в это время приезжала Джина, чтобы повидаться с детьми. Фелипе почувствовал, что начинает нервничать. Как это глупо! Они же развелись, значит, и нечего о ней думать, но его тянуло домой взглянуть на Джину. И он злился на самого себя. Разглядывая уже в чертвертый раз какой-то документ и не понимая, что в нем написано, Фелипе тихо выругался. Херардо оторвал взгляд от записей, которые он просматривал, и удивленно уставился на друга. Он слишком хорошо знал Фелипе и понял, что с ним происходит.

– Я уверен, что, если бы ты только захотел, Джина вернулась бы к тебе, – мягко сказал Херардо.

Погруженный в свои мысли Фелипе даже не удивился прозорливости Херардо.

– Мне и без нее хорошо! – огрызнулся он.

– Только не говори, что ты ее не любишь, Фелипе.

– Все в прошлом. И не стоит об этом говорить! – воскликнул Фелипе и с досадой бросил документ на стол.

– Но дети скучают по ней, – настаивал Херардо.

– Дети уже привыкли жить без нее. Просто мне надо развеяться и начать встречаться с какой-нибудь девушкой, которая польстится на мои старые кости, – улыбнулся Фелипе.

– Ну да, мужчина зрелых лет желает познакомиться… – рассмеялся Херардо.

– А что такого? – притворно надулся Фелипе. – Я еще очень даже ничего. Вот посмотри, какой у меня профиль! Нет, вот с левой стороны двойной подбородок не так заметен.

Приятели весело рассмеялись.

– Послушай, Ханс уехал и уже больше не вернется, – посерьезнев, сказал Херардо.

– Сначала был Ханс… А кто следующий? – спросил Фелипе. – Нет уж, с меня достаточно одного раза. Мне лучше забыть о Джине. Развелись и точка.