Дело шло к развязке. Как только ракета займет стартовое положение, Белов сможет ее запустить!

«Что делать?» – в который раз лихорадочно думал Кудасов. Обратиться к другим командирам? Ефимов вряд ли сможет что-то изменить: он официально передал командование командиру пуска. Конечно, второй стартовый ключ у него, но возьмет ли он на себя смелость сорвать пуск, за который не отвечает? А ведь за срыв придется отвечать!

Снаружи послышался грохот упавшей крыши.

Какая ерунда! Что за мысли на фоне мировой угрозы? Сейчас «Молния» уйдет, американцы в лучшем случае обнаружат ее на полпути, но перехватить не смогут. Однако отдать приказ на ответный удар успеют. Их «карандаши» взлетят и пойдут на заданные цели. Нашим останется только запустить свои… Кудасов очень отчетливо представил, как американские и российские ракеты идут по встречным траекториям, как они разминутся в апогее, как ринутся вниз… Неужели надо спокойно дожидаться этого?!

– Товарищ майор! – Кудасов отстегнулся и, встав, приблизился к Сомову.

Контрразведчик был единственным человеком, который мог переломить ситуацию. Он был наделен особыми полномочиями, вооружен, к тому же командовал «черными автоматчиками». Он имел право и возможность арестовать безумного полковника.

– Мне кажется, что приказ сфальсифицирован Беловым, – понизив голос, сказал Кудасов. – Белов сошел с ума! Он сам передал приказ со своего компьютера! Вы видите, он не рассчитывает траекторию, все уже рассчитано еще до того, как все узнали про приказ. Это несанкционированный запуск!

Сомов попятился. Глаза его расширились, как недавно у Шульгина.

– Ты что, старлей?! Ты понимаешь, что говоришь?!

– Кудасов, сядьте на свое место! – холодно приказал Белов. И отдал следующую команду:

– Половников, Козин, проследить за выходом направляющей!

– Товарищ полковник! Козина придавило крышей! – тревожно произнесла рация голосом Половникова. – Кажется, у него сломана нога! Я оказываю ему помощь…

– Не отвлекайтесь, надо работать по запуску! – грубо сказал Белов. – Кудасов, проследите за выходом направляющей!

Старший лейтенант смотрел особисту в глаза. Тот еще больше вспотел.

– Выполняйте приказ, старлей! Потом разберемся с вами!

С трудом переставляя ватные ноги, Александр направился к боевому вагону. С трудом вспомнил код замка и вошел в главный отсек БЖРК. Вместо крыши в нем было высокое небо. Огромный металлический цилиндр медленно, но верно поднимался к зениту. Осталось сбросить крышку, и можно производить пуск… Цилиндр выпрямился.

– Направляющая вышла! – чужим голосом доложил Кудасов.

Против своей воли он тоже включился в процесс убийства мира! Какой-то сумасшедший дом!

– Сброс крышки! – начальник смены не забыл и эту команду.

Наверху щелкнули запоры, выпуклая крышка скользнула со своего места, Кудасов попятился, но она упала туда, куда и должна была упасть. Раздался грохот металла о металл.

– Крышка сброшена! – дисциплинированно доложил Кудасов. Как боевой вагон физически не может покинуть движущийся атомный поезд, так и он не мог устраниться от запуска, в котором была задействована вся смена.

Подготовленная к запуску «Молния» целилась из своей направляющей в высокое голубое небо. Теперь только нажатие кнопки отделяло мир от глобальной катастрофы. Кудасов оцепенело смотрел на срез контейнера, как загипнотизированный кролик на удава. Вот сейчас раздастся гул, заклубится дым, потом гул перейдет в рев, выплеснутся первые языки пламени, и появится острый обтекатель ракеты… Он даже не думал о том, что находиться здесь при старте может быть опасно.

Он вообще ни о чем не думал. Только представлял, как палец Белова тянется к кнопке…

И действительно, на боевом пульте было все готово. Синхронно провернулись два стартовых ключа, откинулась предохранительная крышка, обнажилась гладкая поверхность пусковой кнопки, и указательный палец полковника Белова протянулся в нужном направлении. Но тут произошло то, о чем многие ракетчики только слышали, но мало кто видел своими глазами.

Палец начальника смены вдруг скрючился, его рука задрожала, будто уткнулась в невидимую преграду, да и все тело неестественно замерло, словно его внезапно разбил паралич! Белов оцепенел, превратился в камень: все мышцы свело болезненной судорогой, он не мог сделать ни одного движения, а особенно, не мог нажать кнопку запуска. Стартовый ступор – вот как это называется!

Полковник старался изо всех сил, и некоторые мышцы ему подчинялись: напряглось лицо, вытаращились глаза, разошлись в хищном оскале губы, обнажая серые десны и крепко сжатые прокуренные зубы… Но над проклятым пальцем он был не властен. На мониторе бежали секунды, сменялись минуты, уже перейдя предел контрольного времени. Ефимов и Сомов переглянулись, Петров и Шульгин делали вид, что полностью поглощены своими мониторами.

Все расслышали горячечный шепот Кудасова, и потому никто не спешил прийти на помощь начальнику смены.