Александр вышел из оцепенения первым. Человеческий род делится на две категории: одни люди в моменты гнева или опасности бледнеют, другие – краснеют. Когда-то в передовые отряды римских легионов отбирали тех, кто краснеет. Не из-за цвета лица, разумеется, а из-за способности к решительным действиям. Очевидно, Кудасов относился к этой категории.

Подскочив к пожарному щиту, он сорвал красный топор и изо всех сил рубанул по блестящей оплетке электрического кабеля. Топорище было неудобным, а клиновидное лезвие – тупым, но тяжелым. Красный клин то ли разрубил, то ли раздвинул оплетку и застрял в свинцовой оболочке, призванной защитить центральный провод от статического электричества и электромагнитных наводок. Александр ударил еще раз, потом еще и еще. В замкнутом стальном пространстве гулко разносились поспешные удары, как будто могучий дровосек старался быстро свалить столетнее дерево.

Белов уже понял, что потерпел фиаско. Выражаясь его же собственными словами, он обосрался. Нервная система и никчемное тело подвели его в самую ответственную в жизни минуту. Бег в никуда был остановлен. Пора было возвращаться назад. Но назад дороги не было, потому что там лежала под кроватью Ирина! Воспоминание об убитой жене сыграла роль иголки, которой колют сведенную судорогой мышцу. Рука перестала дрожать, палец распрямился и ткнул в проклятую кнопку.

Долей секунды раньше красный пожарный топор перебил центральный провод. Кудасов бросил топор на пол и опустился рядом. Он не знал, что сейчас совершил: подвиг или преступление.

На пульте зажглась красная лампочка неисправности. Не обращая на нее внимания, Белов нажимал на кнопку еще и еще. Наконец он обратил внимание на сигнал: разомкнута цепь зажигания! Судьба заставляла его возвращаться назад, в Кротово, к Ирине… Но нет!

Начальник смены отстегнулся от кресла и встал.

– Не работает, – глухо сказал он. – Мне надо идти.

Не глядя ни на кого, он прошел в свою каюту и заперся. Через несколько секунд сильно ударил выстрел. На этот раз ступор пуска ему не помешал.

Мачо замечательно выспался. Сон был глубоким и спокойным, он полностью расслабился. Во многом это произошло благодаря виски: накануне он выпил почти две трети бутылки. Спиртное – прекрасный транквилизатор, но увлекаться им нельзя: контрразведки всего мира это тоже знают и поэтому закладывают увлечение алкоголем в число признаков возможного шпиона. Правда, в России этот критерий вряд ли действует: слишком многих пришлось бы отрабатывать на причастность к шпионажу.

Мачо с аппетитом позавтракал и собрал вещи. Оксана, небось, тоже собирается… Он вновь представил ее лицо, фигуру, ноги… И все остальное… Девочка просто великолепна!

«А что, если забрать ее с собой?» – мелькнула шальная мысль. И тут же вернулась снова, но уже осмысленной.

«Забрать девочку с собой, в Моксвилл… А что? Пора устраивать семейную жизнь. А она подходит по всем статьям: красивая, страстная, неизбалованная… И к тому же любит меня…»

Внезапно тонкую материю нежных мыслей с грубым треском разорвал телефонный звонок. Нажимая кнопку ответа, Мачо загадал: если это она, он прямо сейчас предложит ей вместе уехать. Немедленно!

– Салам, американец! – послышался в трубке холодный, лишенный интонаций голос. Так мог говорить оживший мертвец.

– Здравствуй, – несколько растерянно ответил Мачо, опуская имя собеседника и прикидывая, чем может грозить ему этот звонок. Пришел к выводу, что ничем: через час он выбросит телефон в реку. Аппарат никак к нему не привязан: Муса Хархоев купил его у перекупщиков, контракт связи заключен на другое лицо… Но все же такая свободная манера Салима ему не понравилась, поскольку свидетельствовала о крайнем пренебрежении к деловому партнеру. Однако то, что он услышал в следующую минуту, не понравилось ему еще больше.

– Дело провалилось, – тем же голосом продолжил Салим. – Все мои друзья… гм, срочно уехали. Я остался один, и мне нужна твоя помощь!

Судя по тону, это был приказ.

Мачо опустился в кресло и совсем с другим ощущением смотрел на живописные крыши Тиходонска. Сейчас они уже не напоминали парижские. Все дело в настроении, именно оно определяет восприятие окружающего.

– Конечно, я помогу тебе, друг, – дипломатично ответил он. На самом деле он не собирался больше иметь никаких дел с кровавым убийцей. Провал операции – не его вина. Он выполнил свою часть работы и не может отвечать за то, что исполнители провалили свою.

– Нам надо встретиться. Я потерял все контакты, ты понимаешь, что я имею в виду?

Чего ж тут непонятного? Очевидно, всей банде террористов «Мобильный скорпион» оказался не по зубам и их, как говорят русские, «покрошили в капусту»… Он не знал, правда, что значит «покрошить в капусту». Как и до настоящего времени не понял, что такое «сбыча мечт». Надо будет посоветоваться с лингвистами русского отдела, там есть хорошие специалисты.

– Где ты находишься, друг? – как можно участливей спросил он. Но Салим не был бы Салимом, если бы прямо ответил на такой вопрос.