– - Вы уже отдыхать ездили?
– спрашиваю я.

– - Нет, - отвечает Коленька.
– Поедем в августе. А тебе что?

– - Я тоже хочу, - говорю я.

Он в недоумении наконец-то поднимает голову.

– - Что?

– - Да не с вами, не волнуйся, - говорю я.

– - Игорь, я насчет макета, - говорит в трубку Настя, а уши так и косят в мою сторону. Как она умудряется?
– И планнинги готовы? А еженедельники?

– - Так на здоровье, - цедит Коленька.
– Это ты сообщить пришла?

– - Не только, - говорю я.
– У меня денег не хватает.

– - А я-то тут при чем?
– он наконец кладет ручку и смотрит на меня в упор, как на злейшего врага.

– - Ты не мог бы помочь?
– говорю я смирно и лучезарно.

– - Я...
– выговаривает Настя в трубку.
– У меня этот файл по почте не проходит... Он большой...

Пока Коля демонстрирует мне, насколько возмущен, меня так и тянет ей подсказать: - Заархивируй файл-то, дурочка, или кого-нибудь знающего попроси.

– - От чего ты собираешься отдыхать?
– заявляет он, охваченный праведным гневом.
– Может, ты наконец работаешь? Нет, мне это нравится! Я два года без отпуска! Мне эти деньги потом и кровью даются! А тебе все подай на блюдечке!...

Нда, не вышло. Это была дурная идея. Зря я потратила двадцать шесть рублей на метро.

– - Ой, ну ладно мне тут играть в социальную справедливость, - говорю я, отмахиваясь.
– Подчиненным втирай, может, кто поверит.

После того, как он выгнал меня с сумочкой в руке, мог бы и не тратить красноречия.

– - А нельзя сделать два макета?
– спрашивает Настя в трубку, и уши у нее краснеют от напряжения.
– Один с серебряный логотипом и золотой надписью, а второй наоборот... в смысле, с золотым логотипом и серебряной надписью?.. А?

– - Впрочем, меня это уже не касается, - заявляет Коля.
– Слава богу, не касается! Нет, ты подумай! Конечно, она за деньгами!..
– он обращается к Насте. У Насти тем временем раздвоение личности.

– - Что?
– спрашивает она в трубку.
– Шильдики?.. Что?.. Одну минуту...

– - У меня есть своя семья!
– заявляет он мне громогласно.
– И мне есть на что тратить деньги!..

– - Ой, да не прикидывайся ты таким уж трудягой, - говорю я, отмахиваясь.
– Уж я-то знаю, что за твоей личиной прячется, - я гляжу на него, прищурив глаза, и декламирую с выражением.
– Он кубками вливал в себя вино. Он мясо жирное терзал руками. Был потен лоб его...

– - Иди к черту!
– кричит он, перебивая меня.
– Что за дурацкая привычка вечно цитировать неизвестно что!

Настя, не выдерживая внутреннего конфликта, роняет трубку.

– - Почему неизвестно?
– говорю я.
– Мне известно. А про тебя я давно подозревала, что ты двоечник. Мало того, что диплом у тебя купленный, так еще и аттестат, оказывается, фиктивный...

Он стучит кулаком по столу.

– - У меня диплом!... Потом и кровью!...

Сейчас он начнет ругаться матом. Если только новая жена его не облагородила - что вряд ли.

– - Ну да, - говорю я.
– Самостроком в общаге пять лет фарцевал, а теперь потом и кровью. Ты ей вон говори, а я-то уж тебя знаю...

На этом я поднимаюсь и выплываю из комнаты, дабы не усугублять скандала.

– Ты еще у меня денег требуешь!
– летит мне в спину.
– С твоим моральным обликом... страну позорить собралась? Пусти козла в огород! Тебя надо вообще... от общества изолировать!..

Следуют интимные подробности моей биографии. Противно. Жалко. На лестнице мне безумно хочется к морю. Если полчаса назад я вяло следовала Вериному плану, то теперь, когда понятно, что моря не будет, мне страшно хочется окунуться в теплую соленую воду и развалиться на горячем песке... Подарите мне море... что ему стоит?.. Нельзя. Ничего нельзя. И как меня угораздило выйти замуж за такое?... Видимо, я правда живу во сне...

Надо отвлечься, иначе я расстроюсь, буду жалеть себя, краски мира поблекнут, и я стану делать глупости. Тогда я спускаюсь на пятый, к Оксане. Она сильно похудела и изменила цвет волос. Теперь они у нее желтоватые, как мед. Последний раз, с год назад, они у нее были медно-рыжие.

– - Заходи, мать!
– кричит она.
– Сто лет тебя не видела.

Я присаживаюсь. В комнате половина мест пустует, а на другой половине сидит народ все сплошь незнакомый.

– - Была у своего-то?
– спрашивает Оксана, понизив голос.
– Видала мадам? Вот так...
– она шепчет мне в самое ухо.
– Такая клиника, слушай... На шаг от него не отходит... В буфете поднос за ним несет... Девки наши ржут... Вот так-то. Такой цепной пес, поди ж ты... Это ты все либеральничала. А ними вот так надо...

– - А мы сейчас с тобой со свиданьицем, - говорит она, залезая в сейф и снимая несколько толстых папок из первого ряда с надписью "счета-фактуры".
– Алексей Петрович тут вчера в отпуск уходил, я заныкала кое-что...

Через несколько минут мы тихонько хлебаем "Белый Аист" подозрительного вида, закусываем помидорами, и она делится со мной новостями за целый год.

– - Мадам-то, - говорит она.
– Тупая... как пробка. Янка-то была ого-го!.. А эта ничего не умеет. Рекламой тут занималась - пять тысяч баксов спустила непонятно на что... Зато все по науке. Книжек накупила вот таких толстенных... как могильная плита. Книжки тоже, между прочим, не дешевенькие. Презентацию выдумала - говорит, шарики воздушные надо из окна вывесить, а то никто, мол, нас не знает... Представляешь, бред какой?.. Говорить не может... ничего не может. А Янка-то знаешь где - в полном порядке сейчас. Янка не пропадет... Она теперь при каком-то химическом концерне немецком, у нее и машина служебная, и зарплата почти три штуки, и в командировки заграничные летает, и плевать она хотела на этот гадюшник... Хочешь позвонить ей? Я тебе телефончик дам...