Мы разваливаемся в креслах, листаем рекламные каталоги и, потрепавшись, уходим. Вера успокоилась, но все равно недовольна.

– - Слушай, - говорит она.
– Мне нужно мужу купить купальный халат. Я теперь я не знаю, как в лавочках показаться.

– - Да очень просто, - говорю я, пожимая плечами.
– Хочешь, после ужина пойдем. У них по вечерам столько народа, что не до нас...

Мы снова в отеле. Я хочу плавать. Если Вере не хватило мужчины, то мне не хватило воды, и во всем организме усталость. Мне жарко, потно, душно... Вера капризничает и не желает никуда идти. Ей надо обновить маникюр, постирать маечку, помыть голову, и она обгорела, и вообще... Я оставляю ее в номере и ухожу.

Возвращаюсь через два часа. Стучу в дверь. Никто не открывает. Стучу снова. Слышу Верин голос:

– - Нина, потом, чуть позже!

Здрасте вам. Начинается. Злая, обмахивая поручни мокрым полотенцем, спускаюсь вниз. Через полчаса обед... Иду на площадку, где турчанка в ситцевых шароварах с рязанской набойкой, сидя у стенки, печет блины. Съедаю турецкий блин со смесью творога и силоса. Запиваю пивом. Снова общаюсь с семейным немцем. Приятный мужик. Вообще, в вербальном непонимании есть своя прелесть... Потом он уходит играть в карты с другими немцами. Знакомлюсь с теткой, спрашивающей меня с любопытством: "Мы все гадаем, зачем вы носите этот бантик? Он имеет какой-то смысл?" Обалдеть. Я, оказывается, возбуждаю нездоровые домыслы. В рамках заботы о чужих нервах снимаю бантик. Все равно он пропитался солью... До обеда остается десять минут. Плюю на все и иду снова в номер.

Неподвижно и лениво сидящая на кровати Вера сияет. Она любит весь свет. Приходил сосед - русский Ваня, какой-то мелкий бандит из Вологды - за аспирином для дитяти. И доделал, что не смог почетный местный гражданин. Верин внутренний мир пребывает в гармонии, она только что приняла душ, сушит голову, и общаться с ней одно удовольствие.

Мы спускаемся в ресторан. Сосед с семьей уже там - уныло разрезает для ребенка какой-то резиновый гамбургер и, пока жена вытирает слюни младшему, тоскливо косит на Веру. Официант - уже не тот, напуганный - бегает вокруг столика и норовит, пока ты открываешь рот, убрать из-под него тарелку. Чей-то мобильник бодро вызванивает "Мурку". В голубом небе висит парашютист, привязанный тросом к моторке. В море галдят отдыхающие. У бара мучается Леша, громогласно проводя соревнования по дурацкой игре типа дротиков. Жизнь прекрасна.

Вера, захлебываясь, охотно делится воспоминаниями. Похоже, милый Ваня сменил ей черные мировозренческие фильтры на розовые. Задним числом ей кажется, что все вчера было великолепно. После обеда подходит Светка. Подробности повторяются с нуля, по новой. Подключается Маша. Рассказ следует по третьему кругу. К вечеру я знаю каждое Верино слово наизусть. Хорошо, сосед не слышал бесхитростных девичьих советов, данных из лучших побуждений... После ужина Вера уходит на свидание - пообещав, что потребует у Мустафы кавалера для меня, и чтобы завтра мы поехали куда-нибудь в приличное заведение. Я кисло гримасничаю. Чинные, затянутые в крахмал, выезды в люди меня не особенно соблазняют. Хоть все уверены, что отдыхаю я без причины, но все-таки я на отдыхе.

Пока мы сидим в баре, припархивает оранжевая Ярославская дама, припадая на грузные места и тревожно спрашивает - можно ли ехать с турками за дубленкой? Вдруг куда-нибудь завезут и изнасилуют? Светка презрительно отвечает, что тут не Ярославль. У Маши загораются глаза, и она достает заготовленную визитку - видимо, проценты получает.

Мне надоели их гинекологические проблемы, я хочу к морю, к морю, только к морю... Как только Вера отправляется к дорогому (в прямом и переносном смысле), я ускользаю от честной компании. У моря сегодня дует ветер, прохладно, я зябну. Надо скорее окунуться... я на четвереньках, чтоб не ранить ступни о гальку, забираюсь в воду и плыву. Метрах в десяти на ровном месте всплывают морские черти в аквалангах. Явись такое перед носом, я б утонула с перепугу. Шутники чертовы. Радуясь, что они без подводных ружей, стараюсь держаться дальше - кто знает, может, их там много. Может, такие придурки стаями плавают. Что они смотрели, на ночь глядя, вообще непонятно... Может, диверсанты.

Поблагодарив судьбу зато, что это семейный отель для ожиревших лентяев, а не база спортивных маньяков, поворачиваю вдоль берега и замечаю некую фигуру рядом с оставленными вещами. Неужели кто-то покушается на мой антикварный мобильник? Или, не дай бог, на полотенце?.. Гребу поскорее к берегу, выползаю по-пластунски. Фигура не двигается. Преступных действий вроде не совершает. Да и людно на пляже - человек десять наберется гуляющих...

Ежась от ветра, я подхожу к полотенцу и нашариваю тапки. Молодой человек по-прежнему не двигается.

– - А я тут покараулить решил, - весело заявляет он.
– Чтоб не украли.

Я поднимаю голову. Он красив. Мелькал раньше в отеле, и мне запомнилось, какого небесно-голубого цвета его глаза. Был, кажется, с другом и двумя тощими женами в расписных кустарных парео соответственно... Сбежавший автобус. Не вариант.

– - Спасибо, - говорю я вежливо.
– А что, здесь крадут?

– - Хо!
– завляет он.
– Да где ж такое место, чтоб не крали. Везде крадут.

– - Ну спасибо, - повторяю я и накидываю полотенце на плечи.
– Разотри, пожалуйста, холодно.

Думаю, церемониться с ним нечего.

– - Это можно...
– говорит он под нос со смущенным хохотком, становится у меня за спиной и принимается растирать плечи. Сперва он растирает довольно энергично, но постепенно переходит на поглаживание. Поощрять не тянет - наверняка поблизости жена ошивается.

– - Достаточно, - говорю я и натягиваю платье.

– - Может, погреемся?
– спрашивает он, демонстративно и неубедительно дрожа.
– Выпить хочешь?

– - Ну, это можно, - отвечаю я степенно.