Через пять минут я успеваю тысячу раз пожалеть. Лучше я б ее отговорила. Она собирается, как школьница на первое свидание. За ужином она не притрагивается ни к жареной, с аппетитной румяной корочкой, рыбе, ни к салату с ветчиной, а с тревожным видом ковыряет толстокожий пупырчатый апельсин. Она долго-долго принимает душ, напуская пар в комнату с хлипким кондиционером. Она перебирает свои духи и изобретает жутковатую пахучую смесь. Она делает прическу (зачем?). В общем, вытолкав ее из номера, я вздыхаю с облегчением.

Оставшись одна, я отчасти грущу. Я почти скучаю по Саше. Надо найти какое-нибудь занятие, а то я начну бросаться на дверные ручки.

Не торопясь, иду на пляж. Я эмпирически вычислила, что одного стакана пива, принятого по дороге, хватает, чтобы протрезветь в воде. Больше - рискованно. Лучше после добрать их самопальным Бейлисом или ромом "Баккарди", который они гонят из керосина.

Море сегодня волнистей. Шуршит вода, набегая на гальку. На розоватой поверхности рябь. Метрах в десяти от берега по-русски перекликается веселая команда, и от буйков сосредоточенно и молча плывут два немца в купальных шапочках. Не удивлюсь, если у них резиновые тапки на ногах. Добросовестный подход к делу...

Я огибаю банан и перелезаю через рельсы для подъема катера на ничейный пляж. Он просторней и не забит лежаками. Только я опускаюсь на полотенце и готовлюсь снять платье, раздается сухой шорох, и из кустов показывается маленький грустноглазый турок. Он протягивает неуклюже сжатый пальцами чахлый стебелек и говорит по-немецки. Насколько мне хватает скудных знаний, я разбираю только то, что он зовет осмотреть его дом в античном стиле. Когда человек сам не знает языка, понимать его легко. Я роюсь в памяти в судорожных поисках каких-нибудь немецких слов, но бесполезно: в голову приходят только фразы типа "Хенде хох", "Гитлер капут" и обрывки "Хорста Весселя" в объеме эпизодических сцен из советских фильмов.

– - Милый, - говорю я, принимая его трогательный цветочек.
– Шел бы ты по-хорошему. Иди себе... иди до фатерлянда.

И я быстро оставляю его, неподвижного, с печальным видом стоять на бархане. Не распускает руки, и на том спасибо. Следовало бы понять, что здесь нет резона выходить за забор.

Я возвращаюсь в охраняемую зону, сажусь, смотрю по сторонам, гляжу вдаль, пытаюсь рассмотреть какое-нибудь судно на горизонте, как вдруг дребезжит мой кирпич.

Снова я подлетаю со страха, и с бьющимся сердцем подношу к уху трубку. Что случилось?.. Мембрана озвучивает тот же голос, несколько более вежливый.

– - Алло, это Антон, привет, - догадался представиться. Прогресс.

– - Послушай, - говорю я умоляюще.
– Я ж тебя просила. Правда нет у меня денег на счету, только маленький НЗ, что такого стряслось?

– - Не бойся, - заявляет он презрительно.
– Я тебе на счет сегодня положил, так что можешь спокойно разговаривать.

– - Правда?
– говорю я.
– Ой, здорово. Ну спасибо тебе. А много положил?

– - Пятьдесят баксов, - говорит он.
– Хватит?

– - Всего-то, - говорю я нахально.
– Пока хватит. С пятьюдесятью баксами я могу разговаривать. Немножко.

– - Можешь?
– говорит он иронично.
– Скажи тогда чего-нибудь.

– - Что ж я тебе скажу, - говорю я.
– Я лучше дам послушать море. Тогда тебе все станет ясно без слов, - я ковыляю к воде, опускаюсь на корточки и подношу трубку к волне.
– Слышишь?

– - Треск какой-то, - говорит он.
– И еще удары.

– - Нет, удары не то, - говорю я, возвращаясь на топчан.
– Это по соседству ракеты пускают... И еще музыка гремит... Но здесь, на краю земли, не верится в чужое присутствие... Вот мигнул огонек маяка. Надо подсчитать, сколько секунд у него в периоде... Все было недосуг... Вон полетел самолет... наверное, в Африку. Вон яхта пошла... к островам пошла, акулу ловить. Туристам гарантированно предъявляют акулу. Только что мне подарили цветок. Я не знаю, как он называется... И я сейчас пойду купаться. Вода теплая-теплая, и в море никого нет...Никакого компота из тел, и никто не орет тебе в мегафон "Куда поплыл, сука, вернись обратно!".. Рядом со мной стоит бокал с типовым местным пивом. Сейчас я допью, и пойду плавать, и никто мне не помешает.

– - Завидую, - говорит он, причмокивая.
– Хорошо тебе живется.

– - Лучше всех, - говорю я.
– И не думай, что я буду испытывать от этого мучения совести. Не буду. Мне хорошо, и точка.

– - Ты на меня не рассердилась?
– спрашивает он осторожно.

– - Рассердилась?
– говорю я удивленно.
– За что ж сердиться? На плохие манеры не сердятся, они по другому разряду проходят.

– - Ну да, - цедит он.
– На богом обиженных не обижаются.

– - Ага, - говорю я.
– Ты тоже чего-нибудь скажи. Как там погода? В стране чего творится?..

– - Дождь идет, - отвечает он.
– А что это ты так решила... внезапно... взяла и уехала?

Я хохочу. Мне и правда весело.

– - Да почему ж внезапно, - говорю я.
– Откуда ж ты знаешь, что внезапно? Откуда информация? Может, я весь год мечтала, деньги копила... и вот теперь отдыхаю. Ото всего.

– - Что ж, - говорит он со вздохом.
– Я рад за тебя. А твоему...
– он запинается, не зная, как сказать, - бойфренду тоже нравится?

– - Я не знаю, что такое бойфренд, - отвечаю я.
– По-моему, так говорят о сожителе, чтобы не называть вещи своими именами. Но хоть я и люблю определенность в терминологии, я здесь одинока, как перст. То есть я с подружкой, но подружка постоянно бросает меня одну. Вчера она, например, усвиристела на дискотеку... а меня такой бессмысленный образ жизни тяготит, - я допиваю пиво и с удовольствием вытираю рот рукой.
– Поэтому я плаваю... Только вот семечек нет... Дикая страна, знаешь ли...