Приехав, мы сваливаемся отдыхать (как они дышат на такой жаре? А что в Африке творится?) Обедаем в последнем эшелоне, когда все большей частью съели. Короче, день насмарку. Я быстро выбираюсь искупаться, и потом меня валит с ног. Тело как чугунное. Если я лягу, я ночью не засну, но может и не придется. Вдруг приедут Андрей с Гариком из Памуккале... А кто такие Андрей с Гариком?.. Я обнаруживаю, что они совершенно вылетели из головы. Дела давно минувших дней. Не стоит оставлять женщину одну... Мне совсем и не хочется, чтобы они приезжали из своего Памуккале. Я даже не знаю, как с ними разговаривать... Но не будем о сложном... Вера ходит по номеру в новой дубленке и пытается увидеть свой полный рост в зеркальце для бритья, висящим в ванной... Я накрываю лицо футболкой и сплю. Мне снится сон... Кажется, я в оперном театре... Кругом фрачная строгая публика, а я пью пиво и катаю ногами пустую бутылку. На меня глядят, как на врага... Будут бить... Я грызу шоколадку и оглушительно гремлю фольгой... Я просыпаюсь... Бумажка хрустит... Я досадливо выныриваю из сонной мути и, проснувшись, понимаю, что это хрустят лекарственные упаковки... Это Вера хрустит...

– - Ммм...
– мычу я.
– Чего?... В чем дело?..

– - Нинк, - говорит Вера задумчиво.
– Где-то у нас был трихопол?..

Сон слетает в один момент. Я даже вроде подлетаю на кровати.

– - Ты чего?
– говорю я.
– Ты меня не пугай!

– - Да тихо, тихо, - она легко отмахивается. Видно, что она довольна своим выступлением.
– Светка просит. У нее Дашка что-то температурит...
– она копается в сумке с лекарствами.
– А анальгин у нас где?..

– - Что, аптечки у них нет?..
– ворчу я.
– Любой советский ларек обязан был иметь аптечку, а они в отеле не держат...

Впрочем, вопрос это риторический.

Я поднимаюсь. Все равно разбудили.

– - Анальгин зачем?
– спрашиваю я.
– Ребенка травить?

– - А чем температуру сбивать?
– говорит Вера.

– - Видать, давно у тебя не было температуры...
– бормочу я.

В дверь стучат. Это Маша.

– - У меня антибиотик есть, - говорит она, не заходя, из коридора.
– Пойдем...

Они выходят, и я за ними. Делать все равно нечего. Никому, похоже, не пришло в голову обратиться к Мустафе или к Машкиному Али. Скорее позовут Ваню - отец двоих детей как-никак...

Светка мечется по комнате, закусив губу.

– - Тридцать восемь и семь, - говорит она тревожно.
– Не знаю... Что ей лечить? Когда ничего не болит?..

– - А раньше так было?
– спрашивает Маша.

Светка перебирает таблетки.

– - Или она на солнце посидела?.. Ела, что я.. Яблоко еще ела... Не знаю... ну не холера ж это?.. Или бассейн?
– она кидается к Дашке.
– Ты точно в бассейне не купалась?.. Даша, слушай меня, точно?

Дашка, бессильно утонувшая в постели, качает головой. Ручки лежат вдоль тела как плеточки. Кажется, что сейчас она провалится в белье и исчезнет.

– - Ты чего это, Дарья?
– бодро говорит Вера.
– Ты смотри! Растрепанная вот... давай, волосы заплету.

Она садится к изголовью и осторожно расчесывает Дашкины спутанные волосы. Дашка не реагирует. Я тупо сажусь рядом на кровать. В Дашкиных испуганных глазах страдание. Вокруг глаз - сероватые тени. Плечики - липкие от жары. На худенькой грудной клетке проступают ребра. От бессилия и жалости у меня сдавливает сердце. Я беру Дашкину ручку и целую маленькие пальчики. Я прекрасно понимаю, что это не поможет. Бабушке не помогло... и папе тоже... Будь все так просто, никто бы не болел... Тем более - посреди Турции, на раскаленном побережье, за тысячи километров от дома...

– - Дашка, милая, - говорю я умоляюще.
– Потерпи, сейчас будет легче...

Дашка смотрит на меня строго и сурово. Я не знаю... Что я могу знать, когда у меня нет своих детей?.. Я судорожно перелистываю память в поисках медицинских сведений. Пустота... Похолодеть, проникнуть под кожу, забрать этот жар... Будь это мой ребенок, я бы с ума сошла...

Машка черенком ложки толчет на тумбочке какую-то белую таблетку. Антибиотик? И что толку?.. Я не могу смотреть в мученические Дашкины глаза. Уксус? От головной боли... Ничего не болит... ну и что? Если бы болело - что мы поймем?..

– - Водка, - вспоминаю я.
– Нам нужна водка.

Светка переглядывается с Машкой.

– - В бар, - говорит Машка коротко.

– - Чего, поить?
– ошалело спрашивает Вера, но я не отвечаю.

– - Не в бар!
– кричу я испуганно, вспомнив их фармацевтическую ракию. Бог знает, как она подействует на ребенка.
– Тут нашу надо... Есть наша водка?..
– пока они думают, я распоряжаюсь.
– Значит так: ты - к Ване, за водкой, - Вера послушно встает.
– Пусть хоть отель перевернет... Ты - к Али, пусть распорядится выдать ключи от номера... или сама возьми...
– Маша только оскорбленно за сомнения в ее способностях пожимает плечами.
– Сейчас вспомню, какой номер... Четвертый этаж, от лифта справа... Посмотри по спискам, там двое наших мужиков, Андрей и Гарик, фамилии не знаю. В шкафу сумка, в сумке бутылка. Только не перепутай ничего. И записку оставь, а то хипеж подымут...

Если только они не взяли частичку родины в Памуккале... С дурных русских туристов станется на жаре хлебать... Машка криво усмехается и исчезает. Я припадаю к горячей Дашкиной руке.

– - Потерпи, милая, - твержу я монотонно.
– Потерпи...

Рука раскаленная. Я едва не плачу. Как Светка хранит спокойствие?

– - В туалет не хочешь?
– спрашивает она, ласково трогая Дашкин лоб.
– Давай пить будем. Надо...
– она подносит чашку с водой. Я щупаю Дашкин пульс. Частый... Ясное дело, частый. Какой еще с температурой?..