"Твое желание - закон... Помогите Мешшу доставить джетам мешок с железом."

Зижда ловко вскарабкался на ладью, простучал лапами по палубе. Затянувшие самую похабную песню Джеммы гребцы сбились, но тут же загорланили снова, еще громче. Мешок, весивший не как Стас, а в два раза больше, общими усилиями перебросили через борт. Сайка не сдержал счастливой улыбки: редкий налет бывает таким удачным.

Оба паука распластались на ладье, раскинув в сторону лапы, вцепившись в дерево когтями. Покачивание судна их не тревожило, восьмилапые привыкли к этому в паутине, но количество воды вокруг нервировало обоих. Сотник подумал, что будь Зижда один - не избежать истерического припадка.

– Сколько нам плыть, атаман?

– Дня два, потом ручьи начнутся, там ладья не пройдет, - добродушно ответил Сайка, поглядывая на смертоносцев, и шепотом спросил: - Им страшно, да? Они боятся нас?

– Конечно. Ты бы разве не боялся на их месте?

– Ух, мне еще предстоит!
– Сайка поежился.
– Как представлю - во дворец, в самую паутину, к Повелителю! Ни один джет на такое не отважился бы, не будь я атаман Сайка.

– Да ничего страшного, я же сказал, что Повелитель обещал, - терпеливо улыбнулся сотник.
– Я много раз был во Дворце.

– А я ни разу, - неожиданно поддержал джета Люсьен.
– И надеюсь, никогда туда не попаду.

Они сидели наверху, только Стас попросился вниз, ему спокойнее было грести. Друзей он уже расспросил и теперь откровенно скучал. Вик отправился было с ним, но Сайка сделал ему малозаметный жест, который не укрылся от внимания сотника.

– Ведь вы не знаете!
– вдруг сказал атаман.
– Важель погиб, и ладья его едва ушла. А все потому, что очень хотел вас вернуть.

– Важель погиб?
– удивился Олаф, опередив уже открывшего было рот Люсьена.
– Я очень сожалею. Кажется, он был очень уважаемым атаманом.

– Вроде того, - Сайка сморщился.
– Но скажу по секрету, для нас обоих лучше, что он погиб. Иткенские раскоряки насолили сами себе, ха-ха!.. Ох.

– Пожалуйста, извинись перед моими друзьями, - как можно мягче попросил Олаф.
– Что тебе стоит? Ты ведь не хотел этого сказать?

– А они слышали?..
– Сайка повернулся к паукам.
– Простите меня, восьмилапые. Это я по привычке.

"Мне приятно твое извинение," - довольно мрачно отозвался Зижда и умолк.

Люди тоже помолчали. Люсьен рассматривал озеро, в котором то и дело кого-то пожирали. Его, горца, удивляло такое буйство жизни. Почему еще не съели всех? Откуда берется столько добычи? Сотник, расположившись напротив Сайки, с наслаждение прихлебывал из кружки. Приказ Повелителя был выполнен так легко, так быстро, что лучшего и желать нельзя.

– А я таким тебя и представлял, - вдруг сказал атаман.
– А то все только и голосили: сотник, сотник... Что он сделал, спрашиваю? Да выходит, что ничего особенного, вот только смертоносца убил мечом. Но все с ума посходили, даже Сильда. Боится она тебя, Олаф.

– Странно...
– сотник вспомнил улыбавшуюся ему джетку.
– Я вроде бы ничего плохого ей не сделал.

– А женщины, они чувствуют. Ты человек, который может убить без ненависти, просто потому что так надо. И ты мне нравишься, сотник!
– атаман качнул кружкой.
– Мало стало на Джемме таких, как мы с тобой. Прежде воины чаще гибли не от пауков, а от своих же. Потому что выживать должны сильные! А потом разленились, перестали бояться - вот и вышло, что Важель всем заправлял. Ему важно было, чтобы все осталось как прежде. Но так не бывает... Вот если все будет хорошо, я вернусь на Джемму и приведу к Темьену... Нет, к Чивья тысячу бойцов! А на островах останется пара сотен стариков, вот тогда они немного там почешутся! Представь, как им будет страшно! Так и нужно, потому что если человеку не страшно, он и жить-то перестает.

Атаман говорил эти довольно странные речи в полной уверенности, что уж сотник-то его поймет. Олаф кивал, стараясь не улыбнуться - уж очень забавно выглядел Сайка в моменты воодушевления.

– Рабы плодятся так, что не остановишь! С пауками не сравнить, но все же у них много детей. А мы на Джемме рожаем все меньше, женщины голос получили, все чаще жалуются, ноют. Вот и получается, что не хватает бойцов. Придумали тоже: Детский остров! Построили стену и держат там малышей. Они выходят, и не знают, с какой стороны за меч держаться!
– атаман залпом допил и налил себе еще, предложил Олафу.
– Думают только о том, чтобы в живых остаться. А если бы каждый знал, что его ребенок - при нем, что если рас... Простите, восьмилапый его убьет, то бездетным останется, разве успокоился бы он на одном сыне? То-то же. Вот у вас, наверное, много детей.

– Я не знаю, - задумался Олаф.
– Не люблю в городе сидеть. Вроде много бегает чумазых. То есть бегало, в старом Чивья. Многие погибли на пути сюда.

– И это хорошо!
– опять обрадовался Сайка.
– Чтобы людей было много, они должны часто погибать! Смертоносцы это понимают, все время в драку лезут. Вот я, например, свои ладьи всегда в самые опасные, далекие места вожу, и добычи у меня часто мало, а убивают многих. Все равно любой воин на Джеме хочет со мной плавать, потому что здесь - жизнь. А у Стефана только туда и обратно, пару врагов убили, что-то украли - назад. Это не правильно.

– Ага, - Олаф улучил момент, когда атаман отвернулся и выплеснул содержимое кружки за борт, строго взглянув на Вика.
– Ты теперь главный на Джемме, верно?

– Не главнее Совета, - зевнул Сайка.
– Но в Совете после гибели Важеля главный - я. Не волнуйся, спорить со мной после того, как я поговорю с Повелителем, никто не станет. Эх, сотник, заварим мы с тобой кашу! Весной на Иткен пойдем, я там все дорожки знаю.

– Я - только сотник, - напомнил Олаф.
– Людьми управляет Малый Повелитель, король. Его Величество Стэфф тоже примет тебя. Будь с ним вежлив, но помни, что все решает Повелитель Чивья.