– Да, я хочу поговорить.

Дим прошел на кухню. Рига окинул взглядом его фигуру и не заметил выступающих контуров оружия. Дим точно так же беспокойно оглянулся на Ригу.

– Будем говорить о твоем дружке Джине? – спросил Рига.

– Ни о твоем дружке Джине, ни о моем дружке Джине говорить я не хочу. Будем говорить о Тане.

– О Тане? – Рига напрягся и почувствовал, как рука сама тянется к оружию.

– Я подумал, что жизнь очень недолгая. Вот явится какой-нибудь Джин из столичной дешевой бутылки с надбитым горлышком, начнет нас здесь сталкивать лбами, ты и хлопнешь меня – за здорово живешь, ради каких-то его интересов. И выйдет, что прожил я свою жизнь... без нее. Не могу так больше.

Рига выхватил ствол и указал ему на дверь.

– Уходи, Дим! Уходи. Пока она спит. Пока соседи спят.

– Я без нее не уйду, – Дим сел на табурет и сцепил руки. – Я никуда без нее не пойду. Я ее люблю.

Ригу останавливало только то, что Дим был безоружен. Его пистолет словно отказывался пролаять в ночь. И в то же время, Рига вдруг понял, что убьет его. Что другого выхода нет. А иначе – следовало бы бросить оружие ему под ноги и сказать: «Я тряпка. Я не мужчина. Уводи мою женщину из моего дома...» Не было цивилизованного решения.

Рига повторил глухо:

– Уходи... И мы уедем. Не встретимся с тобой больше. Видно, и не нужно было нам встречаться.

Дим спокойно покачал головой.

– Я не уйду. Пусть она скажет, что не хочет быть со мной. А ты знаешь, что она этого не скажет.

В воображении Рига уже нажал спуск, но на самом деле – не успел. Между ним и Димом внезапно метнулась тень и заслонила одного от другого.

Перед дулом пистолета Риги стояла Таня в черной ночной рубашке. И глаза, устремленные на Ригу, выдавали ее далеко не здравое состояние. Она упала на колени и заговорила, обращаясь к одному Риге:

– Пожалуйста... не убивай его. Не убивай его, Рига. Ради меня, пожалуйста... Не убивай его...

Мужчины смотрели растерянно. Рига видел ее перепуганные полубезумные глаза, и мороз шел по коже.

– Не убивай его, Рига... Ради меня, – умоляла его Таня.

– Перестань... Я никого не убиваю. Я только хотел, чтобы он ушел, – оправдался Рига, как школьник, и спрятал оружие. – Поднимись с колен... Перестань...

– Или убей меня тоже... с ним вместе. Потому что я люблю его...

Дим подошел и взял ее за руку.

– Идем, Тань.

Она ухватилась за руку и спряталась за его спину. Рига отступил в сторону. В этот момент входная дверь открылась настежь, и вошел Джин с ребятами.

– Братва! Мы вас не разбудили? – хохотнул Мелкий.

Дим попятился к окну, закрывая собой Таню.

– Убирайся, Джин, к черту! – бросил Рига.

Но говорить было уже бесполезно. Их не только не могло остановить присутствие Тани или соседей за стеной, но и внезапное землетрясение не выбило бы почвы у них из-под ног. Парни уверенно потянулись за оружием.

Просчитать ситуацию не было времени. Рига только успел взглянуть на Дима, пытаясь угадать, вооружен ли тот. Дим едва заметно кивнул и в тот же миг оттолкнул Таню на пол и рванул на себя стол. Рига выстрелил первым.

Ни ошибки, ни осечки... За первым выстрелом грянули ответные. Но Рига не промахнулся. Джин упал на пол, словно с разбегу, задев табурет. Дим, укрывшись за перевернутым столом, выстрелил в Мелкого. Того отбросило к стене, на обои брызнуло все содержимое его черепной коробки и потекло вниз.

Похоже, гости вовсе не ожидали такого решительного отпора. Крот отшвырнул оружие и вскинул вверх руки.

– Я за тебя, Рига. Я за тебя!

Понял, кто самый меткий. На полу расползались лужи крови. Рига с пистолетом в руке обернулся к Диму.

– Проваливайте отсюда! Я здесь убирать буду. Стены, блядь, скоблить!

– Крот, помоги ему. И живо! – скомандовал Дим.

И потащил Таню к выходу, переступая через тела убитых. Она зажмурилась.

– Давай, давай, золотко. Рига здесь убираться будет. Не нужно ему мешать.

Усадив ее рядом с собой в машину, набрал Ригу по мобильному.

– Эй, Рига, тут их тачка, внизу. Загрузите – и с обрыва.

– Пошел на хер! – поблагодарил за совет Рига.

Таня молчала. И Дим заговорил глухо:

– Ну, Таня. Так вот. Это наша жизнь. Может, не упади ты перед Ригой на колени, не было бы сейчас этой жизни. А так – она есть. Будет Рига всю ночь сдирать со стен обои. А я, знаешь, у себя в «Фортуне» твою фотографию на стену повесил, как плакат. И кажется мне, что ты – лучше всех, кого я встречал. А, может, это и не важно – лучше или хуже, а важно, что я одну тебя люблю. И все, что я тебе говорил до этого, – бред собачий. Видишь, как приходится. Трудно сказать по-другому. Ничего нет в этой жизни хорошего, кроме тебя. Так что – прости... Знаю, что несладко тебе пришлось со стариком, да и с Ригой... И со мной, может, нехорошо будет. Тут гарантии нет никакой. Только я люблю тебя. А если и обижал, то потому, что мне больно за тебя было...