– Где ее убили, я не знаю. Следов борьбы в квартире вроде бы не было. Зато в крови много адреналина. А это значит, что женщина была сильно напугана, она сознавала, что происходит, – синдром драки или бегства. Но мы с Антониони всегонавсего ученые. В отличие от доктора Боттоне я не претендую на звание детектива-исследователя обстоятельств смерти на месте преступления. Зато все, что мне известно, поддается научной проверке.

– А что вам известно?

Слегка задетый вопросом Пизанелли, Мазерати, прежде чем ответить, глубоко вздохнул. На полицейских он не смотрел.

– Результаты нашего спектрального анализа говорят о том, что жертва, по-видимому, утонула в реке где-то выше по течению. Там, где вода меньше загрязнена промышленными стоками. Но сказать, где именно она утонула – в По или на квартире на Сан-Теодоро, – я не могу. Как вы заметили, комиссар, признаков погружения в воду на теле нет. Но это уже ваши проблемы. Вы – следователь, я – скромный ученый.

– Скромный! – Пизанелли шлепнулся в уродливое современное кресло. Скинул куртку. Под мышками на рубашке из грубой ткани проступали большие пятна пота. С головы свисали жирные пряди волос.

– Вы собираетесь арестовать Боатти, комиссар?

Тротти склонился над столом из искусственного тика и дернул сомкнутыми кистями рук:

– За то, что он трахнул маленькую Роберти?

– Вам не кажется, что он виновен в убийстве сестры Розанны?

– Если даже Мазерати прав, не возьму в толк, каким образом одному-единственному человеку удалось убить Марию-Кристину. Если, конечно, ее убили в квартире.

– А почему нет, комиссар? Убийца огрел ее чем-то по голове. Потом сунул голову в таз с водой.

– В таз с речной водой? Не сложновато ли получается? Почему не налить в таз воды из крана? – Тротти раздраженно щелкнул языком. – И уж совсем не понимаю, как Боатти умудрился и трахаться, и убивать одновременно. А главное – зачем ему это было нужно?

– Он врал, комиссар. По его словам, он был в Верчелли. И его жена это подтвердила. А на самом деле в субботу ночью он был в городе. В постели с Лаурой Роберти. А если в ночь убийства он был в доме, ничто ему не мешало подняться в квартиру Розанны и убить там Марию-Кристину.

– А где мотив убийства? – Тротти сел сзади. Он выдвинул ящик стола и, положив ногу на деревянную перекладину, откинулся на спинку кресла.

– Где мотив, комиссар? Мария-Кристина была его настоящей матерью.

– Допустим, он это знал.

– Он точно должен был знать, что Мария-Кристина – его мать.

Тротти помолчал:

– Но зачем теперь-то ее убивать, через столько лет?

– Она появляется в городе, спрятать в «Каза Патрициа» ее никак не удается. Он стыдится ее, он ее ненавидит.

Тротти пожал плечами.

– Представьте только: ваша мать сидит на игле…

– Мазерати ничего об этом не говорил.

Пизанелли кивнул:

– Хорошо. В «Каза Патрициа» ее пичкали нейролептиками. Следы хлорпромазина. Допустим, в городе она их не принимала. Но вы ведь сами слышали, комиссар, что говорит Мазерати о привыкании к наркотикам. Карнечине с его врачами умышленно или ненароком превратили Марию-Кристину в наркоманку. И когда она перестает пить свои антидепрессанты, у нее начинается нервный срыв. Можете теперь представить себе чувства Боатти. Его мать трахается напропалую, как будто у нее течка. Вам бы на его месте не было стыдно? И боязно, что ее бешенство может по наследству достаться и вам?

Тротти поднял вверх палец.

– Если Боатти ударил Марию-Кристину тупым предметом, то где этот предмет? И вообще, как Мария-Кристина оказалась в квартире?

– Старуха действительно видела двух человек, но ведь это было глубокой ночью. Пьяной женщиной вполне могла быть Мария-Кристина. А тащил ее Боатти. – Пизанелли нахмурил брови. – И…

– Да?

– Не исключено, что он тащил ее уже мертвую.

Тротти молчал. Усталые темные глаза устремились на сидящего в кресле Пизанелли с курткой на коленях.

– Почему вы не взяли у Лауры Роберти телефон ее Джан-Марии?

– Что? – Мыслями Тротти был где-то далеко.

– Совсем забыли про свои леденцы, комиссар.

Тротти остановил взгляд на молодом сослуживце и рассмеялся.

– Пизанелли, по-твоему, я тоже, наверно, наркоман. Сахарный.

– Почему вы не взяли телефон ее приятеля?

– Лауриного приятеля? Да что толку-то?

– Почему?

– Пока я до него доберусь, она сто раз успеет с ним связаться и проинструктировать, что нужно говорить.