– А жена что делать должна?

– Детей рожать, жрать готовить и дом вести!

– Прелестно. А если жена не чувствует в себе тягу к этому достойному занятию?
– я сложила руки на груди и подперла спиной стену.

– Конкретно ты можешь делать все, что захочешь, - он оперся руками на стену по бокам от меня.

– Не злись, - я примиряющее дернула его за бороду. В ответ получила дикий взгляд, но бодать меня не стали.
– Ну, я не виновата, что мой дядя оставил такое завещание, а Законники уже пустили его в ход!

– Не виновата, - неохотно согласился Джозеф.

– Я, конечно, немного виновата, что мы с тобой поженились.... Но и ты тоже хорош.

– Я?!

– Тихо, не кипятись. Сидел бы себе дома, не лез бы к Сайресу, знать бы меня не знал сейчас, - я поправляла кружевные манжеты.

– Не уводи разговор в сторону!
– снова завелся Джозеф. Я вздохнула. Упертый какой, а....

– Джозеф. Я не имею права прикасаться к тем деньгам, что положили тебе на счет.

– Значит, пусть лежат! Я завещаю их тебе!

– Прекрасная мысль, - иронично согласилась я. Джозеф снова стал наливаться краской.
– Ты можешь написать доверенность по управлению этим капиталом на имя деда.

– Дед меня вообще прибьет тогда, - проворчал Джозеф.
– Закопает в тихом месте, в Сковородке, и дело с концом. А на твое имя я могу написать доверенность?

– Не знаю, - я пожала плечами и уставилась в окно.

– Спайра.

– Что?

– Могу, или нет?

– Наверное, можешь, - неохотно сказала я. Джозеф ухватил меня за руку и потащил к лестнице.

– Куда, Господи?
– простонала я, подозревая худшее.

– В банк, Спайра!
– подтвердил Джозеф, - в банк.
– Пока я от этих денег не избавлюсь, не успокоюсь, понятно тебе?

– Понятно, - пожала я плечами. Джозеф выводил из стойла черного жеребца. Мы с ним опасливо косились друг на друга.
– Я на этом не поеду.

– Куда ж ты денешься?
– хмыкнул Джозеф и закинул меня на спину этой зверюги. Зверюга повернула голову и попыталась тяпнуть меня за коленку. Я взвизгнула и отпихнула ощеренную морду.

– Тихо, тихо, Мальчик, - забубнил Джозеф, прижимая меня рукой к себе. Я молчала и злилась. Лошади меня терпеть не могут. Неохотно соглашаются везти меня, если я помещаюсь в карете. Если же я помещаюсь верхом на лошади - лошадь непременно несет, подкидывает крупом и черт знает, что еще вытворяет. Мальчик пока слушался Джозефа и вез нас вполне спокойно, хотя и косился на меня с неудовольствием.

– Я сейчас отсюда свалюсь, - мрачно предрекла я, не зная уже, за что уцепиться. Джозеф крякнул и пересадил меня удобнее. Сидела я теперь удобно, но в совершенно неловком положении - между его раздвинутых ног, откинувшись спиной на грудь Джозефу. Большая рука надежно прижимала меня поперек живота. Щеки почему-то покраснели. У меня.

– А как приличные люди, в карете, мы не могли поехать?
– недовольно спросила я. Джозеф хмыкнул мне в ухо и положил подбородок на плечо. Борода щекотно прошлась по моей щеке, дыхание - по уху. Я втянула голову в плечи и покраснела еще больше.

– Мы и так как приличные едем, - решил он.
– Не ворчи.

Я подавила в себе возмущение и заткнулась.

***

Эти чертовы длинные ноги в совершенно неприличных черных узких брючках постоянно притягивали его взгляд. Слава богу, Спайра сидела в седле спокойно, не крутилась, иначе бы вышел полный парафин. От нее славно пахло - чистой одеждой и чем-то цветочным, едва уловимым. Он постоянно пытался как раз таки, уловить этот запах, даже нос сунул ей в волосы. Волосы тоже пахли, очень слабо. Он жадно внюхивался, втягивал носом воздух возле ее шеи, уха.

– Ты чего так страшно сопишь?
– испуганно пискнула Спайра и уставилась ему в лицо своими невозможными глазами. Тонкие пальчики цепко держали его за ладонь, острая коленка упиралась ему в бедро.

– Ты пахнешь какими-то цветами, а я не могу понять, какими именно.

– Ничем таким я не пахну, - недовольно объявила она.
– Какими еще цветами!

– Цветами, я же чувствую!

– Тебе мерещится. Степь цветет, а тебе кажется, что от меня!

Джозеф перевел взгляд на унылый желтый простор до горизонта, и согласился, что степи самое время цвести, да. За что тут же поплатился - шишкастый кулачок ощутимо ткнул его в ногу. Он удивленно потер место и сильнее прижал ее к себе. Она пискнула, а он снова с удовольствием стал внюхиваться.

Управляющий банком тут же уставился на ее ноги, а Джозеф снова разозлился. Мало того, что он дурак дураком сейчас будет выглядеть, так еще этот засранец малолетний пялится на его жену! Спайра поправила манжеты, перчатки, пробежала пальцами по поясу, и села, не дожидаясь приглашения. Еще и ногу на ногу закинула.

– Генри Уиллис, если ты сию же секунду не перестанешь таращиться на мою жену, я тебя пристрелю, - пообещал он зловеще. Спайра фыркнула и сложила руки на коленях. Генри покраснел, как рак и поспешно сел на свое место.