– Людмила Сергеевна, можно мне уйти? – попросила Лиза жалобным голосом.

– Это так срочно?

– Да.

– Хорошо, иди, но помни, что вы вели себя сегодня недостойно.

Заклеймив ее позором, Кошка отвернулась от Лизы, потеряв к ней всякий интерес.

– Итак, я спрашиваю в последний раз: кто из вас написал эту мерзость на доске?

Сопровождаемая тоскливыми взглядами, Лиза выскочила из класса и устремилась вниз по лестнице.

«Пожалуйста, не сердись, что я опаздываю», – умоляла она про себя, застегивая пальто по дороге к стоянке.

Сначала она не заметила Михаила. Но когда завернула за угол, то увидела, как он и Маргарита Николаевна садятся в бежевую «семерку». Они так торопились, что не обратили на Лизу никакого внимания.

Потрясенная Лиза осталась стоять на месте, а машина развернулась и умчалась по шоссе.

– Ну и пусть! – сказала она, и ее глаза наполнились слезами от непереносимо острого чувства обиды.

Лиза пришла домой очень поздно.

– Лиза, где ты была? – всполошилась мама. – Я уже и Тусе звонила, и Максиму. У Туси никто не подходит. Хорошо, Максим вспомнил, что вы делаете стенд выпускников в школе. Я уже собиралась послать Антона за тобой.

Лиза смотрела на свои насквозь промокшие кожаные сапожки. Пальцы на ногах уже давно ничего не чувствовали, вот если бы и сердце тоже…

– Лиза, ты меня слышишь?

– Да, слышу я не в школе была. Я гуляла.

– Гуляла, с двух часов до половины восьмого?

– Да.

– В такую погоду? – опять спросила мама.

– Да.

– Ты что, хочешь свалиться с воспалением легких? – испуганно сказала она.

– Нет, – ответила Лиза, снимая холодное пальто.

– Тогда немедленно в ванну, – приказала мама..

Позже, когда Лизу напоили чаем с малиновым вареньем и уложили в постель, к ней заглянул папа.

– Ну как ты, дочка?

– Нормально.

– Почему же такая грусть в голосе?

–. Папа, мне кто-нибудь звонил?

– Нет, Миша не звонил. И ты из-за этого так расстроилась ?

– Не только, – задумчиво сказала Лиза.

– Свихнулось что-то в Датском королевстве, – пошутил папа, блеснув озорной улыбкой. – Хочешь поговорить об этом? – спросил он уже серьезно.

Лиза кивнула головой. Да. Она хотела поделиться с папой, потому что он был единственным человеком, который видел в ней личность, а не просто послушную дочку, прилипчивую сестру или трогательную девочку.

– Иногда мне с Мишей так хорошо, так спокойно, что я думаю, что люблю его больше всех на свете, даже больше тебя и больше мамы. А иногда… – она замолчала, стараясь найти слова, которые бы выразили ее, мятежные чувства, – иногда, – продолжила она, – мне кажется, что между нами прозрачная стена. Мы можем говорить, но не слышать, видеть, но не ощущать, мы можем даже дотронуться через нее друг до друга, но не почувствовать теплоты прикосновения. Почему так?

Папа помолчал, явно озадаченный услышанным.

– Ты очень образно и точно описала любовные муки. Наверное, тебе все же следует попробовать свои силы на литературном поприще. Он взглянул на Лизу. – По телевизору все время объявляют о каком-то конкурсе, не интересовалась?

– Я до него еще не доросла.

– Ну, это поправимо, – успокоил папа, поднимаясь из кресла. – А сейчас спать, Лизавета, утро вечера мудренее.

В дверях он обернулся:

– Только знаешь, что я тебе скажу: думать, что любишь, и любить – не одно и то же. Ты поймешь это, когда придет твое время. А оно обязательно придет, у тебя еще все впереди. – Он улыбнулся ободряющей улыбкой и вышел.

А Лиза завернулась с головой в одеяло. Она поступала так всегда, когда хотела побыть наедине со своими мыслями. Ей казалось, что никогда еще ее жизнь не была такой сложной и запутанной. Все кругом рушилось. Соня ходит задумчивая, с припухшими глазами, а мама ничего не видит. Приближается вечер выпускников, а стенд еще не готов. Туся последние несколько дней ведет себя до странности скрытно. Неужели опять что-то затевает?

И еще Миша… Меньше месяца назад они говорили о любви, вспыхнувшей в их сердцах, а сегодня он даже не нашел времени ей позвонить.

Нет, никогда еще Лиза не чувствовала себя такой несчастной.

12

Туся задалась целью выглядеть в этот вечер как модель с обложки журнала «Космополитен». Начни с макияжа, советовали специалисты высокой моды. Туся четко следовала инструкции. К половине восьмого она полностью преобразила свое лицо. Дорогая тушь сделала ее ресницы в два раза длиннее и толще. Серебристо-серые тени взрослее. Контурный карандаш придал ее губам слегка надутое выражение. Потом она завила волосы и надела облегающее черное мини-платье. В сочетании с тонкими колготками и сапожками на высоких каблуках оно производило сногсшибательное впечатление. Мамины жемчужные серьги завершили ее хлопоты.