Туся повертелась перед зеркалом, оценивая картину в целом. Этакая расфуфыренная фифа, легкомысленная и избалованная жизнью. То, что надо, решила она. Гена останется доволен.

Туся взглянула на часики. Три минуты девятого. Выжду еще минут пять и спущусь. Женщины всегда опаздывают на свидания, а потом извиняются. Она не видела смысла нарушать традиции.

– Извини, Гена, – запыхавшись, произнесла она, когда садилась к нему в машину. – Мама звонила из Мюнхена.

– Пустяки, девочка. У нас впереди весь вечер. – Гена наклонился к, ее щеке.

Туся уловила легкий запах дорогого парфюма. В прикосновении мягких губ не была, ничего предосудительного, но она все равно почувствовала, как по ее спине пробежал холодок.

– Куда мы едем? – спросила она, когда серебристый «вольво» взял старт с места, подобно ракете.

– Что же это будет за сюрприз, если я скажу? – ответил Гена. Он включил магнитолу, и машина наполнилась беснующимся роком.

Всю дорогу она радовалась, что им не приходится разговаривать, и гадала: что за сюрприз ее ждет? И лишь когда машина свернула на стоянку возле «Погребка монаха», Туся осознала, что кавалер решил удивить ее небывалой щедростью.

– Ты была здесь? – спросил Гена, когда они оказались у вращающихся дверей.

– Нет, что ты! – восхищенно ответила она. А про себя похихикала: что бы ты сказал, Геночка, узнав, что у тебя появилась вторая тень.

В эти дни Туся буквально приклеилась к Гене, позабыв и о школе, и о подругах, трудившихся над стендом. Она даже таскала с собой фотоаппарат со вспышкой, чтобы, в случае чего, сделать пару компрометирующих снимков, но все ее попытки уличить охранника в чем-нибудь неприглядном не увенчались успехом. Он мотался по городу, с кем-то встречался, с кем-то пил пиво. Пару раз заходил к Алене в «Интурист», один раз наведался в ломбард. Но что в этом было особенного? Ровным счетом ничего! Может, Лиза права, и эта фотография с Белкиной, и эти изумрудные сережки – всего лишь совпадение? Может, Туся мучается дурью, гоняясь за Геной по Москве, грозя заработать обморожение рук и ног, тратя деньги на такси?

И все же она не готова была признаться себе, что ошиблась. В конце концов Туся решила, что сопротивляется вовсе не она, а ее женская интуиция, которая еще никогда не подводила.

– Привет, Геныч, – сказал один из охранников и пропустил их внутрь, не потребовав входных билетов.

– Тебя здесь все знают.

К восхищению в голосе Туся добавила уважения. Наверное, сам Станиславский был бы ею сейчас доволен.

– Мы все из одной команды, – поскромничал Гена, обнимая ее за талию.

Он повел ее ужинать в маленький уютный зал, который Туся не заметила в прошлый раз. Несколько мужчин, пока они шли к столику, проводили ее восхищенными взглядами. Она еще никогда так остро не ощущала своей красоты и молодости. Туся почувствовала, как по ее венам потоком побежал адреналин, – он пенился, шипел пузырьками. На время она даже забыла о своих опасениях. Гена уже не казался ей монстром. Он очень мило шутил, расспрашивал о подругах, школе. Но все же она старалась хоть немного продвинуться в, своем расследовании. Даже рассказала ему историю о рисунках Айвазовского, доставшихся ей в наследство от бабушки.

– Понимаешь, – говорила Туся, – мама ими не дорожит. Она даже не помнит, где они лежат. А мне нужны деньги, – врала она все более вдохновенно. – Вот если бы найти на них покупателя.

– А это действительно работы известного художника или подделка? – усмехнулся Гена, проявив некоторую заинтересованность к ее рассказу.

– Что ты! – возмутилась Туся совершенно искренне. – Настоящие рисунки. Три штуки, в прекрасном состоянии.

Тусе хотелось спросить – нет ли у Гены на них покупателя, но она побоялась; что это будет вы глядеть слишком откровенно. «Продвигаться нужно постепенно, – решила Туся, – не зря говорят: тише едешь – дальше будешь».

– Смотри-ка, – внезапно сказал Гена, кивнув в сторону двери.

Туся обернулась. В ресторан входили Михаил Юрьевич и Маргарита Николаевна. Он поддерживал ее под руку. А официант вел их к угловому столику, который недавно освободился.

– Пути Господни неисповедимы, – пошутил Гена, допивая шампанское.

– И все ведут в «Погребок монаха», – безрадостно отозвалась Туся.

Ей стало обидно за подругу. Лиза такая доверчивая, такая ранимая. Ее так легко обидеть. Потом Туся присмотрелась к Маргаритке. Что-то с ней было не так. И тут до нее дошло: Рита не улыбалась своей солнечной улыбкой – редкий случай.

Принесла их нелегкая именно в этот погребок и именно сегодня! Туся отвернулась, чтобы парочка не увидела ее.

Гена, должно быть, заметил, что она недовольна, и ободряюще сжал ее пальцы.

– Спокойно, Натали. Здесь не школа, а настоящая жизнь. Справишься?

– Ерунда, – небрежно бросила она в ответ. – Я с чем угодно справлюсь.

– Вот и умница. Пойдем-ка потанцуем, – предложил Гена.

Туся согласилась. Танцевать она любила. Гена был прекрасным танцором. Он умело вел Тусю, и ей только оставалось следовать за ним. Она старалась держать его на некотором расстоянии, но он уверенно притянул ее к себе. От такого тесного контакта по спине Туси побежали мурашки. А тут еще эта пара в углу, все время попадающаяся ей на глаза.