Именно это Рита и попыталась выяснить, как только появилась в школе.

*

– Туся, отвлекись на несколько минут от дежурства, – попросила она.

Туся бросила поливать цветы, стоящие на подоконнике, и подошла к учительнице.

– Давай поговорим.

Туся пожала плечами, но все же присела на первую парту перед учительским столом. Рита расположилась напротив и одернула юбку. В классе, кроме них, никого не было, поэтому она сразу же приступила к делу:

– Позавчера вечером я видела тебя в ресторане с одним из наших охранников.

– Я вас тоже видела. – Туся скривила губы в ухмылке.

Рита решила не обращать внимания на колкости. Она взрослый человек, может ужинать в дорогом ресторане с другом и не обязана ничего объяснять своей ученице.

– Пойми, Туся, этот Гена не для тебя, – настаивала Рита: – Я думаю, вам нужно прекратить ваши встречи.

– Почему вы запрещаете мне встречаться с человеком, который мне нравится? Может быть, это любовь?

– Он старше тебя.

– Ну и что?

– Он замкнутый человек.

– Все мы не без греха.

– Ну как с тобой говорить? – Рита пригладила волосы на висках, стараясь найти убедительные аргументы.

– А я не напрашивалась на этот разговор, – огрызнулась Туся..

Наступило секундное затишье, во время которого обе стороны занимались перегруппировкой сил.

– Эти встречи до добра не доведут, поверь мне, – начала Рита снова.

– А кто знает, что в этом мире есть добро, а что есть зло?

– Я не собираюсь сейчас дискутировать по этому вопросу.

– Вот все вы так, учителя. У всех у вас двойные стандарты, два мнения. Одно для себя, а другое для общего пользования.

– Хорошо, – твердо заявила Рита, – если ты не хочешь внять голосу разума, я поговорю с Геной.

Этого Туся никак не могла допустить.

– Лучше разберитесь с вашим Михаилом Юрьевичем, а то Лиза сегодня в школу не пришла, – вырвалось у нее, прежде чем она успела сообразить, что ляпнула.

Рита побледнела, поднялась и, не говоря ни слова, вышла.

15

– Ты почему так долго не открывала? – требовательно спросила Туся, бросая сумку в коридоре.

– Я спала, – ответила Лиза.

Она заснула под утро. Родители ушли на работу и не стали ее беспокоить. Проявили чуткость и понимание.

– Соня. Вот так и проспишь своего Михаила Юрьевича, – беззлобно пошутила Туся.

– А он уже не мой.

– Как это?

Туся ошарашенно уставилась на Лизу. Только сейчас она заметила, что у Лизы темные круги под глазами и потухший взгляд. До нее наконец-то дошло, почему ее подруга не появилась в школе.

– Вот так, – сказала Лиза, сглотнув ком, подступивший к горлу. Слез уже не было. Она выплакала их за ночь. – Да он и не был никогда моим. Я его себе придумала, как Дон Кихот придумал свою Дульцинею.

– Да. Рыцарь любил созданный им образ. Я тоже любила не Германа, а придуманного рыцаря в сверкающих доспехах, спешащего мне на помощь. Иллюзия любви, – задумчиво произнесла Туся.

– Как красиво звучит! – грустно отозвалась Лиза. – Когда-нибудь я напишу любовный роман и назову его именно так: «Иллюзия Любви». – «И обязательно опишу в нем сцену нашего с Мишей прощания», – подумала она про себя и поневоле вспомнила вчерашний вечер.

Она собиралась на свидание с Мишей с особым трепетом. Долго и тщательно укладывала волосы, подкрашивала лицо, выбирала наряд. Ей хотелось стать самой красивой для него, самой желанной. Ровно в семь часов она вошла в кафе на углу, окрыленная надеждой. Миша уже ждал ее там. Он усадил ее за столик и заказал им обоим кофе. В его голосе сквозило напряжение, и он смотрел куда угодно, но только не на нее.

После того как перед ними оказались две чашечки с горячим ароматным напитком, Миша натянуто произнес:

– Нам нужно поговорить.

Лиза кивнула головой, ощутив, как в ее душе восторг сменяется разочарованием. «Нам нужно поговорить…» – такими словами не начинают объяснение в любви, скорее, наоборот, подводят черту в отношениях. Миша наконец-то взглянул ей в глаза.

Где-то Лиза прочитала, что самое правдивое зеркало для женщины – это глаза любимого мужчины. Золотисто-карие глаза Михаила были одернуты дымкой печали, и, как Лиза ни старалась, она не смогла разглядеть в них свое отражение.