– Уж не от этих ли «колес» твой друг Львов чуть не улетел на небеса? – спросила она.

– А ты откуда об этом знаешь? – удивился Стас, оглядываясь на нее.

– Шурка назвала его «счастливчиком» Я и поинтересовалась: почему его так называют?

– А что еще она тебе рассказала? – как бы между прочим спросил Стас.

– Да так, больше ничего особенного.

Вера почему-то решила не говорить о том что ей известно, чем Стас зарабатывает себе на жизнь.

Захочет – сам расскажет. И потом, каждый сейчас выживает так, как может, не надеясь на государство. Баба Зина с сорокалетним трудовым стажем побирается в переходе; Верин отец, талантливый инженер-конструктор, владеет фирмой, продающей косметику и средства гигиены. Что же постыдного в том, что Стас, используя свой талант, играет в бильярд на деньги?

– Ты не очень ее слушай. Шурка слишком много болтает, особенно когда лишнего выпьет, запоздало сказал Стас, подходя к старому, заезженному «форду».

Вера забыла о предыдущем разговоре, как только увидела перед собой изумрудное приземистое чудо.

– Ой! Какой он красавец! – восхищалась она, разглядывая блестящий бампер, и откидную матерчатую крышу, и смешной клаксон сбоку.

– Пришлось повозиться, чтобы он стал таким красавцем, – произнес Стас с видимым удовольствием.

Он сел за руль, открыл дверцу: – Прошу!

Вера запрыгнула на мягкое сиденье.

– Я купил его на распродаже. Приехал за подержанной «семеркой», но увидел его и не устоял. – Стас ласково погладил руль. – Он был так одинок среди красивых иномарок и так стар, что мне стало его жаль. Теперь мы с ним друзья. Куда я – туда и он.

Если бы Вера не была на пути к тому, чтобы влюбиться в Стаса, она, вне всякого сомнения, вступила бы на этот путь сейчас. Ее тронуло и взволновало, что Стас говорил о старенькой машине, как о живом человеке.

– Куда поедем?

На Воробьевы горы, – неожиданно для себя предложила она. – Это возможно?

– Все, что ты хочешь, – ответил Стас, окинув ее стройную фигурку торопливым взглядом.

Автомобиль заурчал и медленно двинулся с места. –

– Стас, а сколько тебе лет? – спросила Вера, как только они оказались на месте.

До этого, в машине, они просто болтали ни о чем, но сгущающиеся сумерки, тишина вокруг, уединение придали этому вечеру совсем иную окраску.

– Двадцать два, – сказал Стас и достал сигареты. – Я могу закурить? – спросил он, указывая на пачку «Мальборо».

– Конечно, кури, раз куришь. Хотя это вредно.

– Жить вообще вредно, – заметил Стас, прикуривая от зажигалки. – Ты ведь думала, что я старше?

– А как ты догадался?

– Мне все дают больше лет. – Стас затянулся. – Наверное, все та же жизнь постаралась.

Вера потупилась. Ей хотелось узнать о Стасе все. Как он живет? Что любит? Есть ли у него братья, сестры? Есть ли дом, в который ему хочется возвращаться? В чем жизнь постаралась, чтобы он выглядел старше своих лет? Вопросы готовы были посыпаться как из рога изобилия, но Вера боялась показаться навязчивой и поэтому молчала. Стас словно угадал ее мысли.

– Я ведь рос с бабушкой и дедушкой. Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было три года. Когда мне исполнилось семнадцать, умерла бабушка, а через десять месяцев скончался дед. – Стас посмотрел на Веру. – Говорят, когда супруги сильно любят, они больше года друг без друга не живут. Вероятно, это была именно такая необыкновенная любовь, когда и смерть бессильна.

Вера почувствовала, как к его горлу подступает комок. Она представила себе маленького мальчика, который практически не помнил своих родителей и мог видеть их только на фотографии. Представила, как он, будучи подростком, хоронил последних близких ему людей, и ее глаза стали наполняться слезами.

– Не нужно – не жалей меня, – сказал Стас, мягко улыбнувшись. Он выбросил сигарету та прочертила огненный след в темноте и, рассыпавшись искрами, упала в траву. – Я прошел хорошую школу. В восемнадцать пошел в армию, отслужил два года в пограничных войсках, в Средней Азии.

– И талибов, наверное, видел? – спросила

Вера, все еще находясь под впечатлением его рассказа о себе.

Стас невесело хмыкнул:

– Не только видел, но и стрелял по ним, когда они напали на горный кишлак.

– Ты делал то, что должен был делать, – твердо сказала Вера.

– Почему-то я был уверен, что ты так скажешь. – Стас придвинулся к ней. – Мы ведь с тобой из одного теста. Я это еще вчера в баре понял, – произнес он, наклоняясь к ней,

Вера чувствовала, что сейчас он ее поцелует.

Она могла отвернуться, но ей и в голову не пришло, что они слишком спешат. Она потянулась навстречу Стасу, как цветок тянется к солнцу, желая получить немного тепла и расцвести – на радость всем.