–  Привет, Степаныч. Давно что-то тебя не было видно, - приветствовал Азазелло появившегося из-за

кучи угля сухощавого мужичонку.

–  Да у соседей ваших немного покантовался, - весело сказал Степаныч, почесывая бока.
– Новенький что

ли?
– спросил он, протягивая руку Максиму.

–  Это Макся, - словоохотливо ответил бригадир.
– Недавно прибыл.

Они пожали друг другу руки.

–  Ты сам из каких краев?
– спросил сухощавый прищурившись.

–  Из Новосибирска, - неохотно ответил Максим. Воспоминания - вещь оказывается очень неприятная.

–  Надо же, земляк!
– искренне обрадовался Степаныч.
– А я сам из Барнаула. Как там ваш городок? Я

одно время жил у вас. В бараках. Там, за 'Учительской', - зачем-то махнул он рукой, словно показывал,

где это - 'Учительская' и где он жил.
– Знаешь эти места?

–  Я сам живу… - Максим вдруг осекся.
– Вернее жил, - с трудом поправился он, еще непривыкший к этому

словосочетанию, - возле озера 'Спартак'.

Степаныч удивился.

–  Вот даже как?
– протянул он.
– А при мне до него идти и идти было. Место тихое, рыбу ловили. Правда

дачными участками потихоньку начинали застраивать.

–  Дачи давно уже все снесли, - заметил Максим.
– Сейчас: - он снова осекся, но Степаныч только молча

кивнул.
– Вернее, при мне там вокруг все девятиэтажками застроили:

–  Ясненько, - протянул Степаныч и обернулся к бригадиру.
– Ну, что у нас сегодня по графику?

–  Да пока все то же самое - масло, - весело заметил Азазелло.
– Лезь в котел. Оформим в лучшем виде.

–  Но вы только не сильно там усердствуйте, - заметил Степаныч, поднимаясь по приставной лестнице.

–  Обижаешь!
– искренне возмутился бригадир.
– Не боись - не обидим.

–  А я и не боюсь, - меланхолично ответил Степаныч, заглядывая в котел.
– Здорово, мужики, - сказал он

куда-то в глубь.

–  Здорово, коли не шутишь, - глухо и нестройно прозвучало в ответ.

–  Подвиньтесь, что ли, - прокряхтел Степаныч, перелезая через край.

–  Эй, шпана, - донесся чей-то властный голос.
– Ну-ка потеснитесь там в центре. Освободите место бугру.

–  Дедовщина, - усмехнулся бригадир и обернулся к устало поднимавшейся с тряпья бригаде.
– Ну что?

Последний рывок? А потом - пиво.

–  Мужики, и мне оставьте!
– глухо закричал из огромного котла Степаныч.

–  Само собой, - ответили ему, берясь за деревянные черенки.

И работа закипела с новой силой. Близость холодного пива очень сильно стимулировала. Некоторое

время все работали молча - только воздух с шумом выходил из легких при подъеме нагруженной лопаты.

Первым не выдержал словоохотливый Штырь.

–  Кругом сплошной бардак, - вдруг ни с того ни с сего проворчал он, наполняя глубокие носилки.
– Пишут -

масло, а привозят уголь. А недавно с одним тут случай произошел - ему на сковороде процедуры

принимать предписано было, а он три календарных года в подсобниках ходил, и даже в старшие стал

выдвигаться. Случайно разоблачили.
– И он махнул рваной рукавицей.
– Бардак - он и в Африке бардак.

–  Привет, Макся!
– вдруг раздался веселый голос Федора.

Под удивленные взгляды бригады, осторожно ступая по разбросанному углю, к ним приближался

морячок с Лизой под ручку и ее легкомысленный наряд резко гармонировал с окружающей суровой

действительностью.

–  Посторонним здесь нельзя, - строго начал было бригадир.

–  Это не посторонний, - еще более суровым ледяным тоном отрезала Лукреция и Азазелло осекся, явно

узнав ее.

–  Приветик, - радостно поздоровался Максим, чувствуя, как он все-таки успел соскучиться по ним по

всем.
– Какими судьбами?
– спросил он, выпрямляясь и опуская лопату.

–  Решили вот в гости заглянуть, - улыбнулся Федор.
– Посмотреть, как ты здесь обустроился.

–  Как видишь, - развел руками Максим, показывая на гигантские кучи угля, теряющиеся где-то в вышине,

и на любопытные головы, высунувшиеся над краем котла.

–  Трудимся на благо человечества?
– подмигнул Федор.

–  Есть такое дело, - засмеялся Максим.

Работа бригады как-то сама собой приостановилась. Но Азазелло тактично молчал, не решаясь сделать

замечания.

–  На вот, держи, - протянул морячок небольшой сверток.
– Пирог. С яблоками. На полдник давали. А то