По телу принцессы пробежали мурашки: «Милостивая Зория, неужели он превратится во второго Кендрика и отошлет меня Лудису, потому что так лучше для королевства?»

Трое стражников дежурили у дверей в покои Шасо.

Они никак не могли решить, кому докладывать: то ли непосредственно коменданту крепости, то ли своему капитану Вансену.

— Он не выходил, — доложил один из солдат, обращаясь куда-то в пространство. — Но мы слышали странные звуки изнутри. Дверь закрыта с той стороны.

— Выломайте дверь, — приказал Броун и повернулся к близнецам: — Отойдите, пожалуйста, немного назад, ваши высочества.

Несколько ударов тяжелыми ботинками — и щеколда вылетела вон. Дверь распахнулась. Стражники ворвались в комнату с алебардами наперевес, но сразу же выскочили обратно. В дверном проеме появилась мрачная тень, похожая на дух чудовища из преисподней.

— Тогда убейте меня, — громко произнес дух. Голос его, как ни странно, был спокойным.

На мгновение Бриони показалось, будто в Шасо вселился бес, еще не привыкший пользоваться захваченным телом. Но нет — в дверях стоял не кто иной, как главный оружейник. Только он с трудом сохранял равновесие.

— Значит, я… предатель. Так убейте меня. Если сможете.

— Он пьян, — сказал Баррик, медленно выговаривая слова, словно это было самым удивительным происшествием нынешней ночи.

— Возьмите его, — приказал Авин Броун. — Будьте осторожны, он опасен.

Бриони не верила своим глазам.

— Только не убивайте его! — воскликнула она. — Он нужен нам живым!

Стражники двинулись вперед, размахивая алебардами, пытаясь загнать темнокожего Шасо обратно в комнату. Бриони заглянула внутрь и увидела страшный беспорядок: постельное белье изорвано и разбросано по полу, алтарь в углу разбит вдребезги.

«Он или сошел с ума, или заболел», — подумала принцесса и снова крикнула:

— Не убивайте его!

— Вы хотите погубить солдат? — возмутился Авин Броун. — Этот старик — по-прежнему один из самых опасных воинов!

Бриони молча покачала головой. Оставалось лишь наблюдать, как стражники пытаются преодолеть сопротивление Шасо. Баррик прав: оружейника сильно шатало. Он либо напился, либо повредился умом, но с ним, даже без оружия, было тяжело справиться.

Впрочем, безоружным Шасо оставался недолго. Он вырвал алебарду у одного из стражников и ударил противника рукоятью, потом обрушил ее на голову другого, тщетно пытавшегося воспользоваться моментом. Уже двое солдат лежали на полу. Комната была слишком мала, чтобы сражаться на пиках. Шасо прижался спиной к дальней стене и стоял там, тяжело дыша. Руки и лицо старика покрывала засохшая кровь, едва различимая на его темном лице.

— Капитан, — распорядился Броун, — приведите лучников.

— Нет!

Бриони бросилась в комнату, но комендант удержал ее за руку, несмотря на яростное сопротивление.

— Простите, моя госпожа, — выговорил он сквозь стиснутые зубы, — но я не допущу, чтобы погиб еще один из Эддонов.

Неожиданно мимо них в комнату кто-то проскользнул. Это оказался Баррик. Броун едва успел произнести несколько раздраженных слов, как Баррик был уже за порогом.

— Шасо, — закричал он, — брось оружие на пол! Старик поднял глаза и отрицательно покачал головой.

— Это ты, мальчик?

— Что ты наделал? — Голос принца дрожал. — Боги проклянут тебя!

Шасо призадумался, потом улыбнулся горькой и страшной улыбкой.

— Сделал то, что нужно было сделать, то, что считаю правильным. Вы убьете меня за это? За честь своей семьи? Какая ирония судьбы.

— Сдавайся! — велел ему Баррик.

— Пусть стражники возьмут меня, если смогут. — Пьяный смех Шасо звучал ужасающе. — Мне безразлично, умру я или нет.

Некоторое время стояла гробовая тишина. Бриони онемела от отчаяния. Теперь темные крылья, предвещавшие несчастье, окрасились уже не черным, а кроваво-красным. Они распростерлись над замком Эддонов и над всеми его обитателями.

— Ты обязан своей жизнью моему отцу. — Голос Баррика звенел то ли от душевной муки, то ли от страха, то ли еще от чего-то — Бриони не понимала. — Пристало ли говорить о чести, когда ты готов отказаться от нее и убить невинных людей вместо того, чтобы сдаться?

Шасо уставился на принца. Он отошел от стены, на миг потерял равновесие, но в следующий момент снова вскинул алебарду.

— Это говоришь мне ты, мальчик? Ты напоминаешь мне о чести?

— Да, я. Отец спас тебе жизнь. Ты клялся, что будешь верен ему и его наследникам. Мы — его наследники. Сложи оружие и вспомни о чести, если ты еще не забыл значения этого слова. Будь мужчиной.

Главный оружейник посмотрел на него, потом на Бриони — и рассмеялся. Лающий смех постепенно сменился тяжелым, прерывистым дыханием.

— Вы еще более жестоки, чем ваш отец и ваш брат, — сказал он и швырнул алебарду на пол, а в следующее мгновение снова покачнулся.

На этот раз он споткнулся и упал. Стражники тут же бросились к нему. Они навалились на старика и держали его, пока не убедились, что он не притворяется. Шасо потерял сознание — то ли от вина, то ли от усталости.

Солдаты за руки и за ноги подняли его с пола. Это потребовало усилий: главный оружейник был крупным мужчиной.