Заставив себя отвести взгляд, я, еще полная эйфорией, решила воспользоваться возможностью и осмотреться и начала именно с комода. Однако, открыв первый его ящик я увидела нож, покрытый красными темными пятнами. Меня замутило, я захлопнула ящик, выскользнула в коридор и добралась до своего общежития, Леси в комнате не было, я скинула одежду и, упав на кровать, закрыла глаза, уверенная, что сегодня мне совершенно определенно присниться просто потрясающий сон.

Сперва, когда я проснулась, мысли разбегались в разные стороны. Первым делом я задалась вопросом, какой сегодня день и не опоздала ли я на занятия, постепенно я поняла, что сегодня занятий нет, первое января, Новый год.

Повторив еще раз про себя Новый год, я натянула на голову одеяло, желая спрятаться как можно дальше. Дура, дура, это же надо так себя выставить дурой, припереться в комнату и дождаться, когда тебя вытолкнут взашей.

Правда не стоит преувеличивать, не так уж старательно меня выталкивали, ну а под конец... Черт, черт, черт....

– Ленка, ты проснулась?
– хлопнула дверь ванной, судя по шагам, Леся села на свою кровать.
– Тебя тут Виктор искал, велел в четыре быть на стадионе, пошевеливайся, уже три.

Я молча лежала под одеялом, чувствуя, как по телу горячей волной прокатывается страх.

– Лена, не делай вид что спишь, хотя мне без разницы, я тебе все передала, остальное не моя проблема.

Леся куда-то ушла, хлопнула входная дверь. Я откинула одеяло в сторону, поскольку мне уже не хватало кислорода внутри.

Идти или не идти, вот в чем вопрос. Точнее нет, вопроса как раз таки не было, был категоричный ответ: "не идти". Ну, как посмотреть в глаза взрослому человеку, на шею которого я вчера так старательно вешалась и вытворяла такое? Нет, моя гордость этого однозначно не перенесет и умрет удушенная стыдом.

Раздался стук в дверь, за которым послышался Женькин крик из коридора.

– Ленка, подъем, Леся просила тебя дернуть, говорит, у тебя в четыре тренировка.

– Встала уже!
– крикнула я в ответ очевидную ложь, лишь бы Женя ушла и не вошла внутрь.

За дверью послышались удаляющие шаги, и я вновь натянула одеяло на голову. Нигде спасенья нет.

Когда через десять минут стук в дверь повторился, я недовольно заорала из-под одеяла:

– Да отстаньте вы от меня, все я слышала, мое дело: иду или нет!!

Звук удара двери о стену удивил меня дальше некуда. С каких это пор Женька или Леся так переживают, что я отлыниваю от тренировок? Когда одеяло слетело с меня, я поняла что это не девочки. На меня сверху вниз испепеляющим взглядом смотрел Виктор, я инстинктивно постаралась прикрыться, осознавая, что вчера он видел мое тело более чем достаточно откровенно.

– В-виктор М-михалыч, - заикаясь, пробормотала я, почему-то переходя на вы, и чувствуя себя как ягненок, отбившийся от своего стада и попавший в логово волка.

– Шестакова, какого хрена я должен тебя ждать по полчаса, и что это вообще значит "мое дело иду или нет"? А ну вставай немедленно и марш на поле!

Я выползла из кровати, стараясь находиться от слишком нервного Виктора подальше.

– Хорошо, я сейчас.

Мужчина, похоже, никуда не собирался уходить, он только демонстративно сложил руки на груди. Я скептически приподняла бровь, после первого шока ко мне возвращалось и самообладание, и гордость, а стыд, его я, впрочем, запихала на самую верхнюю полочку, пусть помучается, пока придумает, как слезть вниз.

– Ну, если вы настаиваете, чтобы я раздевалась при вас и не собираетесь уходить, - едко заметила я и стала стаскивать одежду.

Если честно, оттого, как он покраснел, даже нет, побагровел, чувствуя неловкость и бросив невнятное: "я на стадионе" скрылся за дверью, мне существенно полегчало. Впервые мне удалось его сконфузить, пожалуй, стоит запомнить этот прием.

Тренировка, как тренировка, бег, как бег, вокруг все такое же, он такой же, пожалуй, ничего существенного внешне и не изменилось, только внутри осталось смятение и недоумение, а что дальше?

Я устало облокотилась о манекен и опустила лук.

– Все, не могу больше, у меня уже руки трясутся.

Мужчина окинул меня взглядом. Как правило, после таких проявлений слабости с моей стороны следовал строгий выговор, и никаких пререканий больше быть не могло, я продолжала тренироваться до посинения. Сегодня же был просто день чудес.

– Хорошо, - к нему вернулся его холодный и равнодушный голос - пожалуй, на сегодня достаточно.