...В дверь постучали, и она тут же открылась.

– Я вот чай тебе принесла. Уже и пастель сложил? А что так рано?

Наташа села на тоже место, что и вчера.

– Да так что-то. Рано проснулся. А что не подселила?

– Да ну их. Распихали по другим купе. Думаю – «пусть выспится».

– Чай так чай. А кофе нет?

– Есть. Сейчас принесу. Я тебе всю банку принесу. У нас, знаешь, настоящий бразильский растворимый. Там мужик с перьями. Я тебе её подарю. Даже в Москве-то не сразу найдёшь.

Она вернулась и поставила на стол коричневую банку.

– Мой подарок тебе. На память! Продать хотела. Да что-то боязно. Ругаются у нас за это.

– Спасибо, Наташа.

Кофе был действительно вкусный и ароматный.

... – Ну, давай прощаться, да заберу у тебя, что там – хотел оставить.

Наташа зашла в купе, когда Владимир уже упаковал подарки Нины и Сергея, туда же положив банку с кофе.

– Налегке едешь.

Наташа кивнула на его две сумки и дипломат.

– Вот сумка, ты пока сложи, что оставишь, а я чай принесу. На дорожку успеем.

И выскочила в коридор.

Владимир сложил все, что оставалось на столе, открыл дипломат, достал пачку красных «десяток» сорвал с неё ленточки, бросил их в дипломат, завернул деньги в газету и сунул сверток в сумку. Потом передумал, достал, опять открыл дипломат достал из него ещё одну пачку, тоже сорвал упаковку, сложил пачки вместе и опять завернул в газету.

... Вокзал был такой же, как и тогда, когда он уезжал с «побывки» опять в армию.

Даже деревья, вроде не подросли.

– Ну, давай, Володя, удачи тебе. Счастья.

Наташа что-то хотела добавить ещё, но не стала.

– Наташа. Там в сумке в газете деньги. Верочке что -нибудь купишь или... придумаете куда. Это тебе от нас с Петькой. И от Бригадира ещё. Ох, винится он перед людьми. Челом бьёт! Передай привет ей. Всё будет хорошо, Наташа! Удачи вам!

– Ну, придумал. Можно подумать, что я за деньги. А у неё и так скоро от этих конфет кое–что слипнется. Бригаде спасибо.

Засмеялась Наташа, уже с площадки вагона.

Вагон тронулся, Владимир стоял и смотрел ему вслед.

...Несколько такси скучало на площади около вокзала.

– Довезёшь до дома?

Владимир подошёл к крайней машине и назвал своё село.

– Денег хватит – довезу. Только возьму за «туда – обратно». Оттуда пустым ведь ехать.

– Ещё здесь надо в одно место заехать.

Владимир поставил сумки на заднее сидение.

– Надо – заедем.

... Училище тоже не изменилось. Только вот здесь деревья выросли. Он хорошо помнил, что верхушки не доставали до второго этажа общежития. Теперь они доходили до окон третьего.

– Тётя Люся работает?

Спросил он какую-то женщину, сидящую на «вахте».

– Работает. В столовой она. Сейчас придет. Обед ведь.

Владимир пошёл в учебный корпус.

Тетя Люся была из села, потом перебралась в город, так и осела в училище вахтёром. Володю она называла то «землячок», то «крестничек», часто навещалась в село, где у неё оставались родители. Часто приходила домой к маме поболтать, посудачить. А здесь в городе выполняла негласный наказ «приглядывать за тобой я мамкой-то приставлена. Не заставляй врать – не бедокурь!»

– Вовка!

Выронила она ложку, увидев его перед собой на стуле.

– Живой, стервец. Живой. Сукин сын ты. Прости, Наденька, что я так тебя.

Слёзы полились из её глаз.

– Ах, ты, горюшко какое, живой. Живой.

– Да не плачь ты, тетя Люся, живой же!

– Так в том то и дело, что живой.

Она всхлипывала, разглядывая Владимира.