Молодой человек повернулся ко мне в поисках поддержки.

— И я дам ее самому лучшему миву в Фивах, — пообещала Ипу.

— Но нельзя же скармливать окуня миву!

— Как тебя зовут? — решительно спросила Ипу.

Продавец рыбы нахмурился:

— Джеди.

— Ну что ж, Джеди, — Ипу аккуратно взяла упакованного окуня под мышку, — когда твой отец вернется, моя госпожа непременно похвалит тебя ему.

Она вышла, а Джеди остался смотреть ей вслед, разинув рот. Потом он перевел взгляд на меня.

— Я видал ее прежде. Она всегда такая дерзкая?

Я улыбнулась:

— Всегда.

Пахон выдался не по сезону теплым. Я начала убирать пожухлую листву и рассыпать толченую яичную скорлупу, чтобы подкормить почву. Наш дом на несколько месяцев раньше срока заполыхал яркими каннами и зацветшим гибискусом, но, когда я потянулась сорвать цветок лотоса, мне вспомнилась Нефертити, и меня захлестнуло ощущение утраты. В гневе я отказалась извиняться, а вот сейчас мне представилось, как мать сидит одна в своих покоях, пока отец трудится в Пер-Меджате, рассылает лазутчиков и пишет свитки, пытаясь выяснить, насколько далеко продвинулись хетты в Миттани. Когда я сидела на балконе, ко мне подошла Ипу:

— Ты сама хотела этого, госпожа.

Я печально кивнула:

— Я знаю.

— Ты оставляла их и прежде, — заметила Ипу, не понимая моих страданий.

— Но не так. Теперь мы разлучены, потому что Нефертити злится, а мать будет беспокоиться, а отцу потребуется моя помощь, если у нее начнутся трудности, да вот только меня там не будет.

Я посмотрела вдаль и подумала: «Были бы у меня дети — все бы было иначе». Я бы заботилась о сыне или учила дочь разбираться в земле. Я никогда не стала бы брать кормилицу для своего ребенка. Он был бы моим и только моим. Он был бы для меня всем. И я не стала бы выделять любимицу среди своих дочерей. Но Таварет благословила не меня. Богиня предпочла улыбнуться Нефертити.

— Ну, будет. — Ипу попыталась отвлечь меня от мрачных мыслей. — Пойдем сходим на рынок и посмотрим на глотателей огня.

— По жаре?

— Мы можем найти тень, — предложила Ипу.

Мы отправились на рынок во второй раз за семь дней и окунулись в толчею. Нам ничего не требовалось покупать, но каким-то образом тот торговец рыбой, которому приглянулась Ипу, отыскал нас. Он протянул нам два пакета, завернутых в папирус, и смахнул со лба вспотевшие на жаре волосы.

— Для прекраснейших дам Египта, — сказал он.

— Очень мило. — Ипу мельком взглянула на рыбу. — Но ты же понимаешь, что сестра главной жены царя не может принимать еду от незнакомцев.

Она вернула рыбу, и Джеди сделал вид, будто он оскорблен до глубины души.

— Госпожа, а кто тебе сказал, что я — незнакомец? Я дважды видел тебя здесь. И еще раз — до того, как ты покинула Фивы. Возможно, ты не заметила скромного холостяка, но я-то тебя заметил!

Ипу уставилась на него.

Я рассмеялась.

— Похоже, тебе удалось лишить Ипу дара речи, — поздравила его я. — Кажется, это с ней впервые.

— Ипу, — задумчиво повторил торговец рыбой. — «Дружелюбная». — Он сунул рыбу обратно ей в руки. — Возьми. Она не отравлена.

— Если окажется, что она отравлена, я вернусь из загробного мира и разыщу тебя.

Джеди рассмеялся:

— Тебе не придется искать меня. Я буду есть рыбу этого же улова. Может, ты придешь завтра, скажешь, как тебе понравилась рыба?

Ипу с напускной скромностью отбросила волосы на спину, и вплетенные бусины мелодично зазвенели.

— Может быть.

Когда мы покинули рынок и зашли за поворот дороги, я повернулась к Ипу.

— А он интересный!

— Он всего лишь торговец рыбой, — отмахнулась Ипу.

— Вряд ли. У него на руках золотые кольца.

— Ну, может быть, он рыбак.

— С такими кольцами? — Я покачала головой. — Ты же говорила, что хочешь обеспеченного мужа. А вдруг это он и есть?

Мы остановились на дорожке, ведущей в мой сад. Ипу сделалась серьезной.

— Пожалуйста, не рассказывай об этом никому, — попросила она.

Я нахмурилась:

— Это кому же, например?

— Например, кому-то из женщин, которые приходят к тебе за травами.

Я отступила и с обидой произнесла:

— Я никогда не сплетничаю!

— Мне просто хотелось бы быть поосторожнее, госпожа. Вдруг он женат?

— Он сказал…

— Мужчины много чего могут сказать. — Но глаза Ипу заблестели. — Я просто хочу быть поосторожнее.