Он свернул на аллею, ведущую к хозяйственным постройкам и ускорил шаг. Сегодня Главный королевский повар Омар Шандю обещал угостить Умника новым блюдом - сладким северным шербетом, а под угощение, как обычно, рассказать последние сплетни, гуляющие по дворцу.

Глава 46.

После занятий с Анной-Соритой, отправив её отдыхать, Первый маг Ирии уединился в своем кабинете, приказав подавать обед, как только придет дедушка его ученицы. Умник не заставил себя долго ждать.

– Присаживайся, - кивнул Гордон старому товарищу, пока слуги накрывали на стол, - сначала пообедаем, а потом у меня будут к тебе вопросы.

– Хорошо, - Гвидо наполнил тарелку, но ел мало, объяснив, что успел перекусить у Шандю.

– Ты его давно знаешь?
– спросил Гордон.

– Давненько, еще со времен юности. Когда-то Омар держал ресторан неподалеку от университета.

– Да-да, что-то такое припоминаю.

– Грей, как наследник и будущий король Ирии, тоже в то время учился в Академии.

– Конечно, - заметил Первый маг, - он хоть и не маг, но должен был посещать некоторые занятия, чтобы ориентироваться в том, что из себя представляет главная сила королевства.

– И как все студенты, принц посещал ресторан Шандю, - добавил Гвидо, - так что смог оценить его кулинарные шедевры, которые были на порядок выше дворцовой стряпни. Ну, а когда уж он сел на трон...

– А я всё удивлялся, почему один из первых указов Грея был о смене Главного королевского повара?
– заулыбался Гордон.

– Отчего же не спросил?

– Посчитал неважным, - отмахнулся Первый маг.
– Сам знаешь, при смене власти в стране происходит столько перемен, что это известие показалось мне самым безобидным и просто забавным.

– О, да!

– Ладно, раз ты сыт, объясни мне вот что - почему у Анны-Сориты заметно изменилась речь?

– В смысле..?

– Возможно, ты и де Леи, постоянно находясь рядом, не придали этому внимания, но девочка стала часто выражаться не как девятилетний ребенок, а как взрослый, повидавший жизнь, человек.

Умник нахмурился, подумал, а потом вздохнул.

– Наверное, это случилось, когда в нас ударила молния?

– Скорее всего, другого объяснения я не нахожу. Конечно, до того несчастного случая, мы с твоей внучкой общались немного, но её речь полностью соответствовала возрасту и не вызывала никаких вопросов. А сейчас у меня часто складывается впечатление, что со мной говорит не ребенок, а взрослая женщина. Анна-Сорита даже предложения строит иначе, употребляя слова, значение которых девятилетние дети не знают и не понимают.

– И что?

– Ничего, - хмыкнул Гордон, - будем работать с тем, что есть.

– Но ты тревожишься?

– Немного, хотя думаю, раз в головке у нашей умницы появились мысли и понятия взрослого человека, учить её станет проще, но Анна и так всё схватывает на лету, память просто феноменальная.

– Знаешь, друг, если, как ты говоришь, у моей внучки вдруг появились знания взрослого человека, может, это и к лучшему? Она будет осторожнее в магических экспериментах и осмотрительнее в словах, ведь дети страха не имеют, делают, что хотят, и говорят, что думают. А в той жизни, что предстоит Анне, желательно поскорее расстаться с детской наивностью.

– Ты прав, хотя непосредственность ребенка так оживляет дворцовое лицемерие, - улыбнулся Гордон.
– Помню, когда Лула была маленькой, родители не знали куда спрятаться от неловкости, когда она высказывала вслух то, что думает о придворных. Кстати, замечания её были абсолютно верной характеристикой дворян, имевших несчастье попасться принцессе на язык. На приёмах Грей и Авия сидели с каменными лицами, но как потом ржали у себя в покоях, ты бы слышал.

– Догадываюсь, - засмеялся Гвидо.
– Хотя и сейчас её высочество продолжает удивлять, - и он рассказал товарищу об утреннем разговоре с принцессой.
– Я посоветовал Луле не спешить и не лить слёзы понапрасну.

– Она - трезвомыслящая девочка, - заметил Первый маг.
– Будь уверен, принцесса тебя услышала и сделает правильные выводы. Ну, а там посмотрим, как себя поведет Андр и хватит ли ему мудрости оценить ум и сердце нашей красавицы.

Анна лежала на кровати, задумчиво рассматривая лепной потолок. Лениво колыхались голубые шторы, раздуваемые ласковым весенним солнцем, где-то за окном пела птаха, срывая резкий щебет аплодисментов своих сородичей, вдалеке слышался гул летящего самолета...