Ховались такие патроны в тревожных мешках, подвязанных у каждого солдата под койкой. И то верно - лучшей нычки придумать сложно - тревожные мешки, в которых хранилась смена одежды, аптечка и сухпаек на три дня, были святыней и у "дедов". Время такое было - громыхнуть могло в любой момент, и забрать у салаги, скажем сухпаек... а если завтра война? Короче говоря, такой поступок не приветствовался, и потому, кроме предметов, положенных уставом, в тревожных мешках прятали и трассеры. И не только 7,62х39 мм от АКМ - так же пулеметные 7,62х54R для ПКТ, и, даже, 14,5 мм для КПВТ! Словом, ночные учебно-боевые стрельбы были зрелищем совершенно потрясающей красоты, но степенью высочайшей крутизны считалось написать трассерами из БМПшного пулемета Калашникова на ночном небосклоне, усыпанном звездами, три буквы - "ДМБ".

Надо же было такому случиться, что по дурости, наглости, или незнанию, Булат решил продемонстрировать свой подчерк во время очередной комиссии из Москвы... с этого момента, и до конца службы Татарина, дежурство по кухне второй роты автоматически означало, что в наряд идет Закиров и еще несколько особо отличившихся. Причем, если особо отличившиеся раз от разу менялись, то величина "Закиров" оставалась константой.

Кстати, начиная с этого времени, снайпер стал резко худеть, и я понимаю почему! Сам один раз, мельком, видел, как и из чего готовится пища на армейской кухне - процесс, не объясняемый ни одним из известных законов химии и физики, в результате которого нечто совершенно несъедобное, содержащее одни и те же ингредиенты, превращается в первое, второе, третье или компот - и то неделю есть не мог, чего уж говорить о Татарине? И это, хочу заметить, за границей, в ГДР! Как и чем кормили солдат в самом Союзе я и представить боялся. Постепенно, раз от разу, солдаты стали замечать, что пища наряда Булата отличается не только тем, что ее можно было без опасения за сохранность алюминия брать ложкой - она отличалась вкусом! Вкус первого блюда отличался от второго, и совершенно не был похож на вкус компота! Закиров научился готовить, и из чего - из того, что было на армейской кухне! Событие совершенно из ряда вон выходящее...

Конечно, доверять я ему, доверял - иначе и быть не могло. И как специалисту, и как человеку. Но, как у человека, у Татарина был один ощутимый минус, бывший, однако, большим плюсом для специалиста.

– Евген, - повернулся ко мне Лешка, прикрыв трубку рукой.
– Он говорит, что меньше, чем за миллион, он не согласен.

Вот! Это и есть тот самый минус. А, может, и плюс - как посмотреть.

– Дай сюда, - я забрал у Калача телефон.
– Татарин, это Железняк говорит...

– Да и тебе, командир, то же самое скажу, - ответил снайпер.
– Меньше, чем за миллион - ни-ни.

– Ладушки, - усмехнулся я.
– Миллион.

– Не рублей, - поспешно поправился Закиров.

– Естественно, не рублей, - согласился я.

В трубке повисло натянутое молчание.

– Э-э... когда приехать, командир?

– Завтра утром.

– Есть, товарищ майор! Разрешите приступать?

Вот нас и трое... теперь самое время связаться с Сохновским, дабы выяснить, получилось у него навешать лапши на уши похитителям, или нет. Впрочем, в успехе этой микро операции я почти не сомневался. Ну не был бы банкир тем, кто он есть, если бы не умел как следует компостировать голову своим партнерам и клиентам! Но самый ценный жизненный груз - опыт, учил, что доверять, кончено, можно чему угодно, даже своей интуиции. Но проверить, все же, было бы недурно.

Антон перезвонил сам, когда мы подъезжали ко двору, где я родился и провел детство, дабы встретиться с четвертым членом команды - Геркой Маркиным. Бывший спортсмен, автогонщик, как нельзя лучше подходил на роль водителя командирских двух с половиной десятков тонн металла. Помню, лет десять назад, после того, как он домчал меня на старом "двадцать один сорок" до Москвы, уложившись в три часа, а потом - дал круг по МКАД за сорок минут, я вообще зарекся садиться с ним в одну машину. И оказался прав - на одном из этапов кубка "Дружбы народов" Гера не справился с управлением и вылетел в повороте, покосив с десяток человек. Так закончилась его спортивная карьера, но началась другая - карьера водителя-дальнобойщика, возможно, менее славная, и на кусок хлеба перепадало меньше... приходилось мазать масло сразу на колбасу.

– Знаешь, - задумчиво произнес банкир.
– Это оказалось даже легче, чем я думал...

– Gott mit uns, - улыбнулся я.
– Чтобы и все остальное прошло так же.

– Больше похоже на тост, - заметил Сохновский.
– В общем, как я и обещал, у тебя есть две недели. Будет что нужно - деньги, или еще что - сразу звони.

– Да, кстати, - вспомнил я.
– На счет тоста. Нужна бутылка коньяку.

– Не рановато праздновать?

– Какой праздновать? Мне за оружие и самолет расплатиться надо!
– отрапортовал я.

– Чтоб мне все так легко давалось, - вздохнул в трубку одноклассник.

К вечеру, как и обещал, отзвонился Мороз. Разговор начался с весьма неутешительных новостей - из списка в двадцать человек в живых остались лишь пятнадцать, из которых двое находились в психушке, еще трое - в инвалидном кресле. Из оставшихся - троих даже ему, генералу, выдернуть никак не удастся. Оставалось только догадываться, где и какие задания Родины выполняют ребята... Однако, для собственного спокойствия я не стал этого делать. Еще двое могли подъехать минимум через месяц, этих тоже пришлось вычеркнуть. Оставалось пятеро. В принципе, такой расклад меня вполне устраивал - получалось ровно девять человек, как назгулов у Толкиена. Безо всяких там половинок, четвертей и десятых долей. Четверо подъедут через три-пять дней, а еще один... последний кандидат, как оказалось в настоящее время служил в управлении генерала!

– Да?
– удивился я.
– И кто же это?

– Капитан Замышляев, - ответил Мороз.

Ну да, следовало догадаться. Игорь Замышляев - человек с небывалым везением. Он и в мой список попал лишь благодаря этому качеству. Не потому что ему повезло попасть, а потому что я считал весьма недурным иметь в команде такой талисманчик.

Игорю, редкостному раздолбаю, везло во всем и всегда. Это был как раз тот уровень удачи, везения, который не поддается никакой логике и никакому здравому объяснению. Словно какие-то высшие силы подталкивают его, направляя по жизни. Почаще бы включал голову - глядишь, уже полковником был бы.