– Извини. Где эти уроды?
– она теперь сидела на лавочке, совсем недалеко от входа в зал.

"Что-то долго я домой иду..."

– Не знаю, может в больнице?
– к нему вернулись обычная уверенность в себе и насмешливость.

– И... сколько их было?

– Не знаю, не считал, - Иван снова напрягся.

Аля стала считать сама: двое перед ней, один сзади, еще один в кустах, или это тот же, что был сзади? Три? Четыре?

– Сказал же, не знаю!
– оказывается, считала она вслух.

– Многовато...
– протянула она.

– Если бы нож был, тогда бы многовато, а так, ничего.

– А для меня многовато...
– Князев вздрогнул и посмотрел на нее дикими глазами.

– Пожалуй, много, - выдавил он. Иван расстегнул куртку и прижал ее лицом к тонкой ткани футболки, к терпкому запаху кожи, к теплу и безопасности. Аля не выдержала и разрыдалась.

– Ч-ч-ч, тихо, тихо, - шептал он, гладя ее по волосам, - Хотя, если девушка плачет, значит все в порядке, - он протянул платок.

– Все в порядке, - подтвердила она, всхлипывая, - Извини.

– Ну, что ты все время извиняешься, когда провиниться успела? Вообще, успела... Ты почему меня не дождалась? Если так уж приспичило идти, почему Дэйвид не проводил, я ему ноги оторву!

– Не оторвешь, я сбежала.

– Зачем?

– Не хотела бы я с твоим братом вдвоем остаться на темной улице, - уже насмешливо протянула Аля.

– Идиотка! Запомни, ни я, ни мой брат, что бы он не болтал, не причиним тебе вреда! Мы тебя не обидим, правда.

– Ну, ладно, я, правда, идиотка. Думала, что ничего не может случится, здесь же совсем близко. Я больше не буду!

Он взял в ладони ее лицо и отодвинул от себя, Аля, нехотя разжала руки, крепко сцепленные за его спиной. Князев внимательно рассматривал ее лицо, пока у нее не начала кружиться голова.

"Неужели, он меня поцелует", с ужасом подумала она, "только бы не передумал", страх растаял почти мгновенно.

Вдруг послышались веселые громкие голоса, кто-то возвращался с дискотеки. Аля вырвалась из его рук, головокружение исчезло, желание пропало.

– Мне домой пора. Пока я нравы аборигенов на практике изучала, наверняка куча времени прошло.

– Домой, так домой, - вздохнул Князев

Глава шестая. Выходные, 14-15 ноября 1992 года

Как Аля радовалась, когда узнала, что здесь школа учится по пятидневной неделе, в отличие от старой, где учебных дней было шесть, так теперь она проклинала того, кто придумал сделать выходной в субботу. За компанию она ругала и себя, ведь звал же Князев погулять в выходные, почему первым словом было "нет"? Мама говорила, что маленькая Аля всегда отвечала сначала "нет" и только подумав "а, вообще, давай". На этот раз добавлять "а, вообще, давай" ей показалось неудобным, за что она и поплатилась испорченными выходными.

"Хорошо, я не знаю, где он живет, а то бы, наверное, не выдержала и, как пятиклассница, ходила бы уже возле его дома, надеясь случайно встретиться.

Вот чего бы тебе в меня просто не влюбиться, как все нормальные люди. Нет, если уж мне кто-то понравится, так или мелкий засранец, или полный говнюк. Вот же, черт, что же я так попала, мне же всегда было глубоко на мальчишек наплевать, всегда их внимание оставляло меня равнодушным. Князев мне не нравится!", убеждала она себя.

"Он наглый, самоуверенный, эгоистичный, вредный, грубый, нахальный, впрочем, это уже кажется было", так она повторяла про себя, протирая полы, стирая, вытирая пыли, доставая пылесос, собирая портфель, два дня с утра до вечера, и, даже, кажется, во сне.

Дэйвид

Бл**ь! Да, что это такое?! У меня уже собралась целая коллекция из портретов этой девчонки, и каждый раз, когда я оказываюсь в своей комнате, прихожу в себя, тупо глазея на очередной "шедевр". Что со мной? Я даже Веркины портреты с такой регулярностью не писал. Наваждение какое-то. Самое тупое, что никто другой не получается так здорово. Я уже почти поверил в свою гениальность. Даже друг Александра, критик по образованию и владелец большой художественной галереи по профессии, который всегда брезгливо морщился, рассматривая мои работы, вдруг сообщил, что я не совсем бесполезный субъект.