Не, я точно не влюблялся, и как с этим бороться, знаю. Я пересплю с ней и мгновенно успокоюсь. Просто, трахну девчонку разок и отпустит, точно знаю. И точно знаю, что с ней я не буду "милым и легким", как ей хотелось бы. Даже не мечтай, красивая! Я сделаю так, что ты меня возненавидишь. Я уничтожу всю эту наивную радость в твоих глазах. Боже, как же она меня раздражает! Девчонка живет в мире иллюзий, совершенно не имеющих ничего общего с реальностью. Как же хочется, вытащить ее в реальный мир, окунуть милое личико в грязь и мерзость, чтобы она побыстрее рассталась с детскими надеждами и идеалами.

Вот интересно, если бы мы встретились, когда у нее вообще, все было прекрасно в жизни, до этого переезда, я бы, наверное, просто, придушил ее? Наверняка, тогда ее улыбка была еще светлее, а в глазах - еще больше любви к миру?

Обычно, я не бываю таким кровожадным, это ее отрицательное влияние. Обычно я показываю себя только с лучшей стороны, и со всеми бывшими подружками поддерживаю самые хорошие отношения. Я не обижаю девушек, даже самых никчемных. Надеюсь, этот случай - исключение. Просто, разделаюсь с ней и избавлюсь от кошмара.

Глава седьмая. Понедельник, 16 ноября 1992 года

Кому-то пора отвечать за свои поступки. Вот только кому?

Проснулась Аля, полностью уверенная в том, что Князев ей не нравится. Совсем. Она легко встала, приняла душ, быстро оделась и заплела волосы в затейливую косу. Завтракать не хотелось.

"Плохой признак", подумала она, "если я не хочу есть, значит, нервничаю. Но ведь я совершенно спокойна, и он мне не нравится!", на всякий случай еще раз повторила девушка.

Первое, что она увидела на выходе из подъезда, была его улыбка: Иван ждал ее на улице, как обычно без зонта. Похоже, их отношение к этому, необходимому большинству людей предмету, совпадало.

– Слушай, ты мне не нравишься!
– с ходу озвучила Аля свои мысли.

– Это весьма печально!
– улыбнулся Князев.

– Ты - наглый!

– Дерзкий, - поправил он.

– Грубый!

– Просто, называю вещи своими именами.

– Самоуверенный!

– Уверенный в себе.

– Противный, - уже не так уверенно продолжила она, или в списке значилось "вредный"?

Ванька засмеялся:

– Нежный, - шепнул он ей на ухо.

– Эгоистичный?..

– Влюбленный, как детсадовец...

– Мне два дня потребовалось!
– возмутилась Аля, не поверив в признание ни чуточки.

– Чтобы убедить себя, как я тебе не нравлюсь? Может, стоило направить энергию в более позитивное русло?

– Например?

– Поискать во мне положительные качества...

Аля хмыкнула. Они были уже во дворе школы, где их ждали Дэйвид и Андрей, сестер видно не было.

– Что это ты такая довольная?
– проворчал Дэйвид, правый глаз которого украшал огромный синяк.

– Мне Ванька перечислял свои неоспоримые достоинства.

– Надеюсь, он не забыл упомянуть удар левой?

– Забыл. Сам виноват, вести себя прилично надо. Больно?

– Уже нет, - засмеялся Дэйвид.

– Ему не привыкать, - поддел Андрей.

– Извини, я не жаловалась.

– Я знаю.

– Где девчонки?

– Верка не простила тебе мой подбитый глаз, а Лизка пошла физику сдавать.

– Ты серьезно?
– озабоченно спросила Аля.

– Насчет физики?

– Нет, насчет Веры.

– Нет, конечно, у нее температура, она дома осталась. На самом деле, сегодня контрольная, никому не говори.

На втором уроке в классе появилась секретарь, потертая старушка с химической завивкой, и вызвала Князева к директору. Аля встревожено посмотрела ему вслед. Когда началась перемена, она, не выдержав, пошла к секретарю сама.

– Анастасия Семеновна, а Князев еще там?
– махнула девушка в сторону двери директорского кабинета.

– Тебе то что?

– Анатолий Евгеньевич спрашивает, - не моргнув глазом, соврала она.

– Там.