Смарры *, новая родина фантастики, открывается перед его ос

лом. Даже в стиле его звучат интонации нашего стиля. Пу

блике наших бульваров пришлись бы по вкусу голоса, разда

вавшиеся у него под сводами Лесхи! * Раскаты его смеха над

богами, живущими на небесах, еще слышатся на наших под

мостках... Лукиан! Когда читаешь его, кажется, что читаешь

дедушку Генриха Гейне: шутки грека вновь обретают жизнь у

немца, и оба они увидели у женщин фиалковые глаза.

192

Портрет художника Эжена Делакруа.

Гравюра Гаварни

— Дюжину устриц и мое сердце...

— Даешь слово?

Рисунок Гаварни из серии «Грузчики»

(Маскарадные костюмы)

О. Бальзак. Гравюра Гаварни

Жюль Жанен. Фотография Пьера Пети

Ш. Сент-Бев. Фотография

ГОД 1859

Январь.

Последняя корректура второго издания «Марии-Антуанет-

ты» уже у меня, в качестве новогоднего подарка.

7 января.

После семи-восьми месяцев отсутствия Путье снова согла

сился обедать у нас. Он по-прежнему ведет фантастический

образ жизни. Поселился на улице Ратуши, где все владельцы

домов держат жильцов — каменщиков; и вот в пять часов утра

раздается жж-жж, бум-бум: пилят дрова, чтоб сготовить

завтрак, раздувают огонь, шипят овощи в чугунке, слышны

шаги на лестнице; затем, попозже, вся детвора дома бежит вниз,

гремя спадающими башмаками, отцовскими и материнскими.

Бывали у него дни, когда он не вставал с постели, заглушая

голод сигаретой. У него есть сожитель по комнате, еще более

опустившийся, чем он, — тот по два дня остается в постели без

пищи, и Путье с ужасом догадывается по его сонному бормо-

танью, что ему грезится еда.

Путье присутствовал на свадьбе, — подружкой невесты была

содержательница трактирного лото, а новобрачная по дороге

с бракосочетания сказала: «Вот бы выпить сейчас», — и ее мать,

спустившись к виноторговцу, велела поднести по чарочке всем

приглашенным, которые сгрудились в пяти или шести фиакрах

и пили, высунувшись из окон. Он был на свадебном обеде, где

соседка одного из его приятелей, видя, что тот подмешивает

себе воду в вино, спросила с любопытством: «У вас дурная бо

лезнь?»

Затем он попал в другое место: принял приглашение г-на

де Клермон-Тоннера, организовал у него детский праздник —

13 Э. и Ж. де Гонкур, т. I

193

представление «Синей Бороды», на великолепной сцене, с его

собственными декорациями и с машинерией, оборудованной

преподавателем Центральной Школы. Ему было хорошо, очень

хорошо в этом доме до тех пор, пока хозяин не приказал как-то

заложить лошадей, когда Путье понадобилось съездить к себе

на квартиру; ему пришлось, спасаясь от этой любезности, ска

зать, что он должен повидать одну скромную, тихую женщину,

которую коляска напугает.

Он сообщал пьянчугам, болтая с ними от полуночи до

трех часов утра, что прекрасное будущее Прив а д'Англемона

было подорвано манией писать фельетоны только о бекарах

и диезах, интересные для музыкантов, но скучные для

публики.

Совсем забыл: он завел дружбу с пожарной командой, и для

них, по случаю их ежегодного бала, нарисовал блестящий транс

парант, за который — и смешно и горько сказать — префект

Сены заплатил ему несколькими глубоко прочувствованными

словами, похвалив за бескорыстие по отношению к команде,

оказывающей такие важные услуги. Типично для него: за эту

одиннадцатидневную живопись он был вознагражден двумя

обедами... И он весел, доволен и горд, если ему удается