дая на одну ногу, словно на ней уже ядро каторжника; он кра

дется вдоль стен и, дойдя до перекрестка, уходит в ночь, вне

запно, словно вор, который чует за собой погоню и боится обер

нуться. Зловещий силуэт: он как будто вырастал, по мере того

как удалялся, в нем виделось мне будущее этого ребенка, —

исправительная тюрьма, суд присяжных, каторга...

Вскоре после того, как он ушел, пришла какая-то женщина

из Мерэ. Оказывается, мачеха в самом деле бьет его.

Все это оставило во мне чувство смутной тоски и тревоги.

Какая мрачная тайна — эти испорченные дети, эти маленькие

висельники, эти преступники в зародыше: не знаешь, чего

здесь больше — врожденных пороков, преступных инстинктов,

злопамятства или же ожесточения, вызванного побоями и ду

шевными ранами, полученными еще в семье. Отверженные со

здания, при виде которых душа погружается в бездну и начи

нает казаться, что их путь ко злу предначертан и предусмотрен

самим господом богом.

13 июля.

Страдание, мука, пытка — вот что такое творчество. Замы

сел, созидание — в этих двух словах заключен для писателя

целый мир мучительных усилий, тоски, отчаяния. Из ничего,

из того жалкого эмбриона, каким является первоначальный

замысел произведения, создать punctum saliens 1 книги, за

ставить зародыш стать жизнью, вытащить из собственной го

ловы одну за другой каждую фразу, характеры героев, интригу,

завязку, весь этот созревший в вас живой мирок — роман, ко

торый теперь словно рвется наружу из вашего лона, — какой

это неимоверный труд!

Мучительное ощущение: в мозгу словно лист белой бумаги,

на котором мысль, еще неясная, с усилием выводит свои кара

кули... Бесконечные приступы уныния, мрачной усталости,

отвращения к себе, стыда за собственное бессилие перед этим

«что-то», которым вы не в силах овладеть. Без устали шарите

вы в своем мозгу — в голове звенит, как в пустом котле.

Краска стыда заливает лицо, словно у посрамленного евнуха.

Вы ощупываете себя — и натыкаетесь на нечто безжизненное:

это ваше воображение. И вы говорите себе, что ничего не в си-

1 Здесь: первичное образование сердца ( лат. ) .

358

лах больше создать, что никогда уже ничего не создадите. Вы

чувствуете себя пустым.

А между тем замысел где-то рядом — влекущий и неулови

мый, подобный прекрасной, но жестокой фее, манящей вас из

облаков. И снова вы собираетесь с силами. Вы жаждете бессон¬

ницы, лихорадочного возбуждения ночи, неожиданного озаре

ния, удачной идеи. Вы напрягаете свой мозг до предела — еще

немного, и он разорвется. На одно короткое мгновение что-то

будто возникает перед вами, но тут же исчезает, и вы чув

ствуете еще большее унижение, как после неудавшейся по

пытки обладания... О! Бродить ощупью среди темной ночи

своей фантазии, искать то безжизненное тело, в которое вам

нужно вдохнуть жизнь, искать душу своей книги — и не нахо

дить! Блуждать долгими часами, бросаться в самые далекие

глубины своего «я» — и возвращаться ни с чем! Стоять между

одной книгой — уже написанной, уже ничем не связанной с

вами, потому что пуповина отрезана, — и другой, той, которую

нужно облечь в плоть, отдавая свою кровь, вынашивая при

зрак... Страшные это дни для человека мысли и воображения:

мозг разрешается от бремени мертворожденным младенцем.

В таком мучительном состоянии были мы все эти последние

дни. Наконец сегодня вечером что-то забрезжило перед нами —

первые контуры, нечеткий еще план романа «Молодая бур

жуазия». Это случилось вечером, когда мы гуляли за домом в

конце улицы, в проулочке, зажатом со всех сторон садовыми

стенами с прорезанными в них калитками. Солнце садилось, по

верхушкам высоких тополей пробегал как бы шепот легкого

ветерка. Издали зелень, обагренная закатом, казалась окутан