За сугробом в длинной тени расположился черный волк. Он стоял, растопырив лапы и прогнув спину.

– Ух тебя, напугал, - улыбнувшись, шепнула девушка. – Что ты взъерошенный такой, горемыка? Иди, поглажу!

Зверь медленно, даже чуть пошатнувшись, вышел из-за своего прикрытия, и травница ахнула, бросившись к своему другу. Всю его морду покрывала корка из чуть подсохшей крови. Глубокие и страшные раны ярко виднелись на слипшемся мехе.

– Кто же тебя так, глупый, кто тебя так, лесной царь, не уходи никуда, сейчас мазь вынесу, - знахарка, стянув варежки, разбирала мех на могучей шее, запуская в него пальцы, гладила, жалела, уговаривала.

Волк стряхнул бережные руки и лбом толкнул девушку в снег. Нависнув над ней всем телом, он громко клацнул зубами у самого её носа, перепугав до смерти, и бросился к лесу.

Неуклюже поднявшись, травница подобрала ведро и побрела обратно к дому. Светило скрыли наползающие тучи, поглотив всех солнечных зайчиков резвящихся на крыльце. Вечер подкрался незаметно.

В каждой избушке свои погремушки

«Зверь он - зверь и есть, ну надо же так было», - думал волк, привычно петляя следы. Слишком сильной оказалась злость, горькой ревность. «А ведь сам во всем виноват», - корил себя зверь. Сам не приходил целую неделю, хоть она и звала, в лес ходила.

Короткий зимний вечер как-то незаметно превратился в безлунную ночь. Пустое небо без звезд, черно-серое как скатерть, накрытая на тризну, низко висело над землей. Островерхие сосны, как опорные столбы, подпирали небосвод. Ветер нещадно трепал и раскачивал их верхушки, отчего казалось, что небо тоже качается.

Забравшись в нору, ставшую за последнюю неделю родной, волк свернулся клубком, укрыв хвостом нос. Утро вечера мудренее, сегодня он и так много начудил.

***

Увидев Миладу, понурую и вываленную в снегу, Лок вскочил с лавки.

– Что случилось? – Прихрамывая, подойдя к ней, спросил наймит.

Девушка только неопределенно махнула рукой.

– Да так красиво на улице было, солнышко яркое, захотелось в сугробе поваляться, – дрожащим голосом ответила она, - только вот холодно очень.

– Холодно очень, - задумчиво повторил Лок, - да, очень холодно.

По его лицу было не понять поверил или нет. Пару секунд пристально поглядев на травницу, Лок бережно снял с неё тулуп, и, с кряхтением нагнувшись, стянул валенки.

Знахарка стояла как каменный идол и только меленько тряслась, не обращая особого внимания на действия наймита.

«Бледная, зрачки расширенные, как покойника увидала», - думал тем временем воин.

Аккуратно подняв девушку на руки, он положил её на расстеленную на лавке перину. Немного подумав, стянул теплую рубаху и лег рядом, укрыв обоих одеялом.

В любой другой ситуации Милада бы уже вскочила с лавки и перебралась бы на печь. Но сейчас она смирно лежала, подтянув колени к груди и уставившись в пустоту своими огромными глазищами.

Локу это было чертовски неудобно. Узкая лавка располагала ко сну в одиночестве. Ну, или, на крайний случай, тесно обнявшись. Поняв, что начинает потихонечку сползать, наемник пододвинулся вплотную к девушке, так, чтобы смотреть ей в глаза.

Нервное пламя догорающей лучины отбрасывало причудливые тени на худое личико, придавая ему то ангельские, то инфернальные черты.

Последний уголек с шипением упал в плошку с водой. Лучина, вспыхнув напоследок, погасла, погрузив комнату во мрак.

Травница тихо выдохнула и, нащупав под одеялом руку Лока, крепко её сжала.

Наймит не знал, куда себя деть. С одной стороны он понимал, что с Миладой что-то не так, и её надо успокоить, а с другой, от присутствия в такой близи женщины что-то не так становилось с ним. То есть как раз с ним все было в полном порядке, но воин твердо решил держать себя в руках, с того момента как переступил порог гостеприимного дома.

Собравшись с мыслями, Лок заговорил о первом, что пришло ему в голову:

– Ты очень добрая и хорошая. Я еще таких добрых людей не встречал. «До сумасшествия”, - мысленно закончил он. – Не стоит так из-за Маргулины убиваться, её Бог наказал. Ведь тебе она привиделась?

– Бог наказал, - эхом повторила девушка, потом задумалась на секунду, впившись ноготками в руку наемника, обреченно всхлипнула и закончила, - Бог, лесной Царь, это из-за меня все!

– Ну что ты ерундишь? – Лок даже рассердился немного. Тетку, которая так охотно продала свою односельчанку, он сам бы с охотой притопил. Он знал, что Маргуля приходила к главарю, и слышал о том, как они договаривались, что как только девчонка придет в деревню, наемники отправятся в её дом. Он тогда пробовал Бургута отговорить, но сам чуть не был бит.