– Размечтался! Тебя бы я, может быть, еще бы и вытянула. И то не факт. В общем, я вас там оставила. Отдыхать в мусорке. К тому же вы такие спокойные были.
– Леля хихикнула.
– А сама полезла искать выход, чтобы подмогу привести. Собственно, дальше уже не так интересно. Пока я осторожно ползала по зданию, в поисках безопасного выхода, спецназовцы прочухались и прислали кавалерию.

Я, вспомнив, приказ главного одному из своих бойцов, уточнил:

– Это не они прочухались, а один из бойцов все же выбрался за пределы глушилки и связался со своими.

– Да? Ну не важно. В общем, приехали, оперативно кого постреляли, кого так упаковали, а потом пробились на этаж с мусоропроводом, где ты с их главным в отрубе лежал, проделали в нем еще одну дыру и вытащили вас оттуда.

– А ты?

– А я вместе с вами была.

– Эээ... Зачем?

– А ты сам подумай: приехали, объявили по громкой связи, что идет военная операция и что кто не сдастся, будет немедленно ликвидирован. А потом элементарно начали расстреливать здание. Брр... Как вспомню, так вздрогну. Ужас! Пули, которые пробивают здание насквозь! В общем, я решила, что лучше я с вами посижу - если они приехали, за тем мужиком, что с тобой там был, то стрелять по нему точно не будут. К тому же не забывай - я тогда говорить не могла. Только представь, из здания, навстречу нашим бравым военным, выскакивает девочка и молча бежит к ним. Причем на окрики не реагирует, а только руками размахивает. Ты бы так рискнул? Я - нет.

Я откинулся на подушку, заново проигрывая всю ситуацию. Смог бы я поступить в такой ситуации лучше? Не знаю. А вообще сестренка - молодец! Не растерялась, не отчаялась. Если бы не она, то еще не известно, как бы повернулась ситуация. Потом выдохнул и сказал:

– Какая же ты, у меня все- таки молодец!

Рот у Лели расплылся до ушей:

– Ты еще меня на руках носить должен будешь, когда узнаешь, что я всю твою инфу к себе сбросила.

– К себе? Стоп, погоди, какую еще инфу?!

– Ну, я там у тебя немного прибралась. И попутно всю информацию с флешек и со всех миникомпов во всяких устройствах и к себе переписала - чтобы не пропало, если что. Я же знаю как ты, начинаешь сопеть, когда теряешь какие- то настройки или файлы важные.

Я оцепенел. Леля, увидев мои округлившиеся глаза, взволнованно спросила:

– Что, еще что- то надо было переписать?

Я все так же тихо, почти шепотом, переспросил:

– Ты что, вообще ВСЮ инфу переписала?

– Ну да.

– И с флешки, такой, как черная небольшая пластинка?

– Ага, и с этого старья тоже. Только я так и не поняла, что там за протокол был - она тупо не давала доступ на чтение. Пришлось на низком уровне копировать. Я глянула одним глазком - какой- то мусор. Или, может, зашифровано просто - я разбираться не стала.

Я только и смог выговорить:

– Пипец...

– Да что случилось- то?

– Ты те самые злополучные планы скопировала...

Комната погрузилась в молчание. Потом я опомнился:

– А ты уверена, что в этой комнате ничего не пишется?

Леля оглянулась по сторонам:

– Да не должно вроде. Это же палата- стационар. Тут если и пишут, то только биометрию и то, нужно быть подключенным к ней.

Я облегченно выдохнул:

– Да? Ну тогда ладно. Ты только не пугай так больше, ладно?

А потом мы с сестрой просто сидели и вспоминали. Кто что делал, и что с нами происходило за прошедшую (всего- то!) неделю. А по насыщенности событиями, так кажется, что и целый год прошел. И это при том, что и до этого жизнь, а точнее выживание, были у нас не из легких - событий и хороших, и плохих, хватало и до этого.

Так мы и просидели несколько часов, то разговаривая, то смеясь, то хмурясь, а иногда и просто молча. На вопрос: "а что, за нами так никто и не придет?", Леля только рукой махнула:

– У них там пока свои разборки. Тот мужик, что с тобой был, почему- то сначала хочет лично с тобой поговорить, но пока, видимо, занят очень. За нами тут пока медсестра, да дежурный врач приглядывают.

– Странно, а я думал тут у военных все как- то строже должно быть что ли...

– Может в других корпусах и другие порядки, только мы сейчас с тобой в социальном корпусе.

– То есть?

– Так сначала, когда нас только- только привезли, над нами сначала как над членами совета тряслись: меня вообще сразу же в автоклав сунули - рот лечить. Я даже боюсь думать, сколько стоит такая операция: разложить и вывести клеевую структуру при помощи нанодизассемблеров, а потом еще и залатать зубы, губы и десны. Очень уж им хотелось от единственного человека, что в сознании был, услышать, что же там происходило.