– Так радоваться надо - халява же!

Леля вздохнула:

– Халява, то халява... Только ведь они не для меня старались - вон и руками даже не занимались, - она махнула одной из своих забинтованных ладоней и замолчала.

Я тоже промолчал. Да и что тут говорить? Так и сидели. Пока Леля не подскочила:

– Ладно, я пойду, белому камню поклонюсь - а то с этими бандитами наголодалась. А есть мне пока не разрешают - зубы могу повредить. Бульонами поят. Приходится каждые несколько часов в комнату раздумий бегать. Не скуачй!

С этими словами Леля выскочила из палаты и в дверях столкнулась с Виктором Дементьевичем.

– Ой!

– Так девушка, вы, действительно, погуляйте пока, а мне надо переговорить с этим молодым человеком.

Он обернулся и приказал сопровождающим:

– Стойте здесь и никого не пускайте!

Я молча глядел, на то, как он заходит в палату, закрывает дверь и усаживается на соседнюю койку:

– Ну что, молодой человек, задал ты мне головоломку.

Я молчал. Он внимательно изучал меня, что- то тщательно обдумывая в своей голове.

– Ничего сказать не хочешь?

– А что я могу сказать? Как вы решите, так и будет.

Главный усмехнулся:

– Верно думаешь. Только ведь я еще ничего не решил.
– потом он, видимо, приняв для себя какое- то решение, сказал: - короче, есть одна небольшая проблема. И сейчас мы ее с тобой решим.

Я подобрался на кровати:

– Нет человека - нет проблемы?

Главный усмехнулся:

– Ну что ты, я ж не людоед какой, с детьми воевать. Успокойся, ничего с ни с тобой, ни с твоей сестрой не будет. А вот что с вами дальше делать - вот это вопрос. Никто вас теперь из поля зрения не выпустит - уж больно близко с государственной тайной вы терлись. Так что сам понимаешь, просто так отпустить мы вас не можем. Да и куда вы пойдете? Снова бомжевать, вещи воровать?

– Мы никогда не воровали!

– Ну да, я знаю: "оно просто лежало", слышал уже. Ладно, не ерепенься, слежку за вами устраивать никто не хочет, да и в приют сдавать тоже - не тот там уровень контроля. Можно, конечно, в колонию для проблемных подростков вас определить, мне так и советовали, кстати. Но тут еще два соображения мешают.

Видимо, Виктор Дементьевич, просто рассуждал вслух, чтобы озвучить свои сомнения и придти к окончательному решению.

– Во- первых, вы, как- никак, спасли мне жизнь. А такие долги я забывать не привык. А во- вторых, - главный задрал рукав пиджака и показал коммуникатор.
– Узнаешь? Я ведь тогда купился на твою наглость. Мол, надо же, какой- то салабон, а в технике разбирается на уровне спеца, да еще и с выдумкой. И бандитов укоротил, и боевой лазер из подручных средств собрал... В общем захотелось и мне как- то тебя обыграть. Повел себя как точно такой же салага.

Я недоуменно смотрел на то на него, то на коммуникатор.

– Не понимаешь?

Я помотал головой.

– Ну хоть что- то. А то я думал, что ты видел, что я делал и тихонько про себя ржал. Ладно, в общем, дело такое: тогда, в здании, коммуникатор тебя упорно не признавал за правомочного владельца, мол, уровень доступа у тебя не тот и вообще ты не пойми кто. Так я твою биометрику временно занес в офицерское сословие - есть у меня такое право, внеочередное звание присваивать в боевых условиях. Заявка потом, конечно, рассматривается комиссией, плюс еще аттестация самого кандидата на повышение... Но ты- то вообще никто! Я потом планировал заявку отменить, но меня оглушило и сделать это вовремя я не успел. А когда нас вывезли, коммуникатор установил связь со штабным сервером и скинул туда эту заявку. И теперь ее уже не удалить!

– А я- то, что могу сделать?

– Ты? А вот это мы с тобой сейчас и решим. Офицерское сословие тебе, конечно, не светит, но варианты, все же есть. Пока не истек двух недельный срок до рассмотрения, я могу заявку корректировать.

– И какие у меня варианты?

– Собственно, вариантов у тебя не так много. Особенно если учитывать, что за вами теперь присмотр нужен. Я могу оформить заявку на твое поступление в кадетский лицей - там ты и под присмотром будешь и может быть, если повезет, выслужиться и до офицера.

Я, стараясь не выдать свои чувства, спросил:

– А еще варианты есть? Ну просто, чтобы знать, из чего выбираю?

Видимо, главный все же что- то понял по моему лицу, потому что в ответ я услышал:

– Что, не нравится военная карьера?

– Да нет, Мне бы, что- то, чтобы я с сестрой вместе был. Нас же только двое и осталось. Кадетов, насколько я понимаю, вообще отдельно селят в общежитие и с режимом там очень строго. А сестру я одну не оставлю.