Я зябко дернул плечами:

– Пошли, с водой сначала разберемся, а потом будем устраиваться.

– Пошли что ли.
– Леля оглянулась по сторонам.
– Только тут такой бурелом... Мы назад- то дорогу найдем.

Я только сделал неопределенный жест рукой в сторону дисколета:

– С такой громадой над головой мы точно не заблудимся. Пойдем что ли.

– Показывай тогда, куда. Это ведь ты у нас на крышу выбирался.

Честно говоря, куда идти я себе представлял слабо. Пока ползал вверх и вниз, пока диск разворачивало зацепившимися верхушками деревьев, пока спускали вниз, я совершенно сбился с направления:

Сейчас пройдемся по округе, посмотрим, может место подходящее найдем, или ручей какой. До реки может далековато быть.

И так, хрустя сучьями, продираясь сквозь ветки и снимая с лица паутину, постоянно лезшую в лицо, мы и поползли. Интересное ощущение, но как по мне: приятного в этом мало. В итоге, исцарапавшись об ветки, измазавшись грязью в овраге, вымокнув в ручье, который протекал по его дну и, выбравшись из тени диска, мы вышли, наконец, на небольшую прогалину в лесу, где смогли согреться под лучами солнца.

Леля блаженно потянулось:

– Хорошо- то как!

Я, глядя на нее тоже, заулыбался:

– Тогда пока тут остановимся.

Скинув сумку начал раскладываться. Примяв траву, я расстелил один спальник, выкинул на него два брикета и снял с одного из них фольгу:

– Так, я за водой, а ты пока приготовь, пожалуйста, тару под еду.

– Обдрищемся ведь с сырой воды- то...

Я только сильнее разулыбался:

– На тебя не угодишь прямо. Ничего, сейчас воду принесу, а том что- нибудь сообразим для костра. А то после всего, что случилось, есть хочется зверски.

– Угу.
– Громкое урчание Лелиного живота только подтвердило мнение, что неплохо бы подкрепиться.
– Иди уже. Добытчик.

Я уже успел скрыться за деревьями и на ходу крикнул:

– Скоро добытчик принесет мамонта!

И в ответ услышал:

– Себя принеси, не забудь!

Воду я принес попытки, наверно, с третей. Сначала мой кулек из фольги элементарно протек через неаккуратно завернутые щели. Потом я поскользнулся на склоне оврага и все пролили. И только после этого смог вернуться с водой.

Сестра сидела на спальнике, скрестив ноги, и скептически смотрела на мою добычу:

– И это все?
– В моей "посудине" воды было, наверно, меньше литра.

– Лиха беда начало. Еще натаскаю.

– Ага. И все потратишь, чтобы себя отмыть. Выдел бы ты сейчас себя со стороны. Ты там что, в грязи специально валялся?

– Грязь - не сало. Потер, и отстало.
– Отшутился я.
– Комбинезоны у нас грязь не впитывают. Так что не страшно. Засохнет - само отвалиться.

– Ну, ну. Ты мне лучше тогда скажи, как ты воду собираешься кипятить? У меня зажигалки с собой нет, если что.

– Сейчас придумаем. Я только сначала дров натаскаю.

С дровами я провозился довольно долго. Пока не сообразил, что сухостой, в районе оврага, где из- за веток даже неба не видно, искать бессмысленно. Там если и будут поваленные деревья, то только гнилые. А обламывать, пилить или даже рубить ветви и деревья мне было просто нечем.

Бормоча себе под нос:

– Пол царства за топор... Или хотя бы перочинный ножик.
– Я перебрался в сторону елок. Тут передвигаться было проще, так как усеявшие землю иголки не давали разрастаться кустарнику или траве. Далее дело пошло веселее. Обломав нижние ветви с нескольких засохших елок, я сгреб их в охапку и потащил волочащиеся по земле трофеи в "лагерь".

– Вот теперь у нас и дрова есть.

– А мамонт где?

– Сча. Будет тебе и мамонт... И папонт... Только придумаю, как бы нам огонь половчее развести.

Про огонь я думал, точнее, пытался думать, еще когда дрова начал собирать. Теоретически, из уроков истории, известно, что первобытные люди огонь добывали трением. Или, как описывалось в одной приключенческой книжке, долго и упорно поддерживали огонь, полученный от случайного удара молнией в дерево. Собственно, идея данного произведения вокруг огня и крутилась: его сначала потеряли, а потом пытались своровать у соседнего племени.

На этом месте я не удержался и хмыкнул. Леля вопросительно посмотрела на меня: