Бувиньи (отскакивая в сторону). Как, социалисты!

Руслен. Он привел социалистов!

Додар. Социалисты! Моей особе не подобает… (Незаметно скрывается.)

Руслен (запинаясь). Но…

Ледрю. Да, гражданин, мы социалисты.

Руслен. Не вижу в этом ничего плохого.

Бувиньи. Но ведь вы только что разражались против этих гнусностей?

Руслен. Позвольте. Можно рассматривать с различных точек зрения…

Онэзим (появляясь). Без сомнения, с различных точек зрения…

Бувиньи (возмущен). И мой сын туда же.

Мюрель. Вы-то зачем здесь?

Онэзим. Я услыхал, что собираются идти к Руслену, и хотел уверить его в том, что разделяю… до некоторой степени… его систему.

Мюрель (вполголоса). Ах ты, интриганишка!

Бувиньи. Не ожидал, сын мой, что вы в присутствии родителя вашего отступитесь от веры своих предков.

Руслен. Прекрасно.

Ледрю. Что прекрасного-то? Что этот господин – граф. (Мюрелю, указывая на Руслена.) А если верить вам, он требует уничтожения титулов…

Руслен. Разумеется!

Бувиньи. Как, он требует…

Ледрю. Ну да.

Бувиньи. А! Хватит.

Руслен (удерживая его). Не могу же я так резко порвать. Многие лишь заблуждаются, надо их щадить.

Бувиньи (очень громко). Никакой пощады, сударь. Нельзя мириться с беспорядком; объявляю вам коротко и ясно: я больше не за вас. Идем, Онэзим. (Уходит, сын идет за ним.)

Ледрю. Он был за вас. Теперь нам все понятно. Слуга покорный.

Руслен. Во имя своих убеждений я пожертвовал вам тридцатилетней дружбой.

Ледрю. Нам жертвы не нужны. Только вы виляете – говорите то одно, то другое, и мне сдается, что вы настоящий… обманщик. Пошли, ребята, вернемся к Грюше. Идете, Мюрель?

Мюрель. Сейчас.

Руслен, Мюрель.

Мюрель. Надо сознаться, дорогой мой, вы поставили меня в затруднительное положение.

Руслен. А мне, вы думаете, лучше?

Мюрель. Черт возьми, надо, однако, решиться. Либо одно, либо другое. Но надо с этим покончить.

Руслен. Почему у вас всегда такая потребность язвить, преувеличивать? Разве нельзя найти что-нибудь хорошее в любой партии?

Мюрель. Разумеется – голоса.

Руслен. Вы остроумны, честное слово. Этакая тонкость ума… Неудивительно, что вас любят.

Мюрель. Меня? Кто же?

Руслен. Наивный! Некая девица, именуемая Луизой.

Мюрель. Какое счастье! Спасибо! Спасибо! Теперь я займусь вами от всей души, по-настоящему. Буду утверждать, что вас не поняли. Словесный спор, ошибка. Что касается «Беспристрастного наблюдателя»…

Руслен. Там вы хозяин.

Мюрель. Не совсем. Мы подчиняемся распоряжениям из Парижа и должны были даже вас разнести.

Руслен. Отмените разнос.

Мюрель. Разумеется! Но как же внушить Жюльену обратное тому, что ему говорили?

Руслен. Что же делать?

Мюрель. Подождите. У вас в доме есть кто-то, чье влияние…

Руслен. Кто же?

Мюрель. Мисс Арабелла. По некоторым ее словам я имею полное основание заключить, что молодой поэт ее интересует…

Руслен (смеясь). Значит, стихи написаны в честь англичанки?

Мюрель. Я не знаю стихов, но думаю, что они любят друг друга.

Руслен. Я был в этом уверен. Я никогда в жизни не ошибался. Раз моя дочь ни при чем, я ничем не рискую; и плевать мне, если… надо поговорить с женой. Она должна быть дома.