Она уже не такая бледная, ее щеки покрыты легким румянцем, а волосы спутаны. От Рейчел пахнет потом и лекарствами. Дотронувшись до ее лба ладонью, я понимаю, что жар уже спал.

– Я готова прибить тебя, – произносит Рейчел, тяжело дыша. Ее суровый взгляд заставляет чувствовать себя маленьким ребенком, который разбил вазу по неосторожности, а теперь не может признаться взрослому о своей проделке.

– Я сделала это ради нас, – говорю в свою защиту.

– Если бы я сейчас была в полном здравии, я бы непременно отшлепала тебя за такие выкрутасы.

Мои губы приподнимаются в довольной улыбке.

– У тебя еще будет такая возможность.

Рейчел тяжело вздыхает. Мы сидим некоторое время в полном молчании, я лишь глажу ее руки, скрещенные на животе. Она отворачивается и смотрит в сторону соседней койки, где лежит новенькая девушка. Мой взгляд скользит по траектории взгляда сестры. К руке девушки подсоединена капельница с какой-то прозрачной жидкостью внутри. Девушка все еще находится без сознания. Она полностью раздета, белая простыня скрывает ее тело до уровня груди. Выглядит намного лучше, когда не покрыта грязью и кровью. На руках видны белые полоски шрамов, но свежих ран не видно, у меня появляется подозрение, что кровь вовсе принадлежала кому-то другому. Ее темные волосы больше не спутаны, такое чувство, словно ее специально уложили как куклу и, признаться, она очень похожа на одну из моих фарфоровых кукол, которые были у меня в детстве, когда мы жили в Западной резервации.

– Она приходила в себя? – обращаюсь я к Рейчел.

Сестра пожимает плечами.

– Когда меня притащили сюда, она уже была под капельницей.

– Как думаешь, она выживет? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от девушки.

– Будем надеяться, хотя я бы предпочла смерть, нежели чем жизнь здесь.

Я бросаю Рейчел злобный взгляд.

–Ты чуть не умерла, а теперь говоришь, что это было бы кстати?!

– Ева, – Рейчел предупреждающе качает головой, чем заставляет меня замолчать. Я придерживаю свою злость и сжимаю кулаки.

– Все будет хорошо, Рейчел, теперь нас двое, мы сможем заработать денег намного быстрее, чтобы выбраться отсюда, – говорю я.

– Не сможем, – произносит Рейчел голосом полным сожаления.

Я вопросительно кошусь на сестру.

– О чем ты? – сердце начинает бешено колотиться в груди, уровень адреналина в крови поднимается.

У меня очень плохое предчувствие.

Рейчел, молча, берет мои руки в свои и медленно перемещает на свой живот. В ее глазах блестят слезы. Я опускаю глаза на мои руки, покоящиеся на ее животе.

– О, нет. Рейчел, это шутка такая?! – вскрикиваю я.

Сестра шикает на меня, чтобы я не кричала и сама понижает голос до шепота.

– Я беременна, Ева, и ты знаешь, что это значит.

Знаю. Как же.

– Тебя обрюхатил какой-то подонок из резервации? Ты, блин, издеваешься?!

– У меня не так много времени, скоро Михаил и девчонки поймут, в чем дело, ты знаешь, что за этим последует, – я собираюсь ее перебить, но она закрывает мне рот ладонью. – У меня есть план, я уже все обдумала, и Майки не подонок. Хорошо?

То, что сейчас говорит Рейчел, мне кажется сплошным бредом. Она защищает парня, который виноват в том, что из-за ребенка ее казнят. Просто вышвырнут из Содержательного дома, как животное. Аборты не запрещены, только специалистов по таким вопросам в Чистилище не найдешь. Беременеть для девушки с такой работой, то же самое, что лишать человека жизненно важных органов – он станет бесполезным, а в конце умрет.

– Кто такой Майки?

– Отец ребенка, – мямлит Рейчел, в ответ я закатываю глаза. – Слушай, Ева, у нас есть план, как выбраться отсюда.

– Не нужно верить незнакомому человеку, – перебиваю ее я. Сестра меня пугает своими заявлениями, чувствую, как тревога внутри нарастает. – Не нужно, Рейчел, – молю ее я.

Готова расплакаться, устроить истерику, топать ногами, только бы Рейчел отказалась от глупой затеи, от какого-то там парня и ребенка. Пусть она скажет, что пошутила. Посмотрит на мое ошарашенное лицо, а потом так резко засмеется. Будет громко хохотать, как раньше, а потом выдаст что-то вроде Ты бы видела свое лицо! Платье сухое? А то выглядишь так, словно обделалась от страха!

Я бы стукнула ей по плечу, и надула губы, как делала в детстве.

Но она не смеется. Не говорит, что пошутила. Не обнимает меня, чтобы я перестала обижаться.

Сестра закрывает глаза. Вдох. Выдох. Затем она открывает их.

Этот взгляд, который я получаю от нее, говорит громче любых слов. У Рейчел нет другого выхода. Это конец. И она просит меня не бросать ее.

– Мы уже все спланировали. Безлицые уедут через пару недель, поезд до того времени больше сюда не приедет, когда они будут покидать Содержательный дом, мы проберемся вместе с ними.