Хотя, абсурдно так думать, потому что я до сих пор даже не знаю, когда у нее день рождения.

Шесть: «Здесь только одна ванная комната, в коридоре. Даже если я туда пойду, будет подозрительно, если ты последуешь за мной»

Читая ее сообщение, я простонал.

— Все хорошо? — спросил Джек. Он сидит рядом со мной за столом, что было бы хорошо в любой другой ситуации, но сейчас я хочу, чтобы на этом месте была Шесть. Кивнув, я положил телефон на стол.

— Драма с чертовой девушкой.

Смеясь, он повернулся к Холдеру, продолжая беседу. Шесть принимала участие в дискуссии Скай и Карен. А Брекин так и не смог прийти, что, возможно, даже к лучшему. Не уверен, что смог бы я справиться, понимая, что он все знает.

Сейчас, сидя за этим обеденным столом, во мне бушевала внутренняя борьба, смешенная с нетерпением.

— Вспомнила, — громко сказала Шесть, — я всем купила подарки. Совсем про них забыла, — она отодвинулась от стола. — Они у меня дома. Я скоро вернусь, — она встала и, сделав несколько шагов, снова повернулась к нам, — Дениэль? Они очень тяжелые. Ты не мог бы помочь их донести?

Дениэль, черт побери, только не волнуйся.

Я тяжело вздохнул.

— Хорошо, — сказал я, отодвигаясь от стола. Посмотрев на Холдера я закатил глаза, после чего последовал за Шесть. На протяжении всего пути до ее дома, никто из нас не проронил ни слова. Как только мы подошли к ее окну, Шесть обернулась.

— Я соврала, — сказала она. Ее взволнованный взгляд меня беспокоит.

— О чем?

Она качает головой.

— Я не купила подарки. У меня больше нет сил терпеть все эти расспросы. А потом, увидев тебя, сидящего по другую сторону стола, я захотела оказаться с тобой наедине. Меня раздражает этот ужин. Но сейчас у меня нет подарков. Как я могу вернуться без подарков?

Я стараюсь не смеяться, но мне нравится, что она, как и я, чувствовала себя плохо. А я волновался, что только я себя так чувствую.

— Мы можем остаться здесь и не возвращаться.

— Да, можем, — согласилась она, — но рано или поздно они начнут нас искать. Не говоря о том, что это было бы не вежливо по отношению к Джеку и Карен, ведь они устроили весь этот вечер для меня. Ох, Боже мой, а что, если это правда, Дениэль?

Не знаю, почему мне так сложно поспевать за ее мыслями. Понятия не имею, о чем она говорит.

— Что правда?

Она быстро вздохнула.

— Что, если все наши чувства всего лишь самообман? Что, если бы в субботу Холдер разрешил тебе за мной ухаживать? Возможно, я бы тебя не заинтересовала. Что, если единственная причина, почему мы друг другу нравимся — это его запрет? И во — вторых, если вдруг они все узнают, мы больше не сможем быть вместе?

Мне не нравится ее взволнованный голос, означающий, что она действительно верит во все дерьмо, которое только что сказала.

— Ты веришь, что, возможно, нравишься мне лишь потому, что не должна мне нравится?

Шесть кивнула.

Взяв ее за руку, я веду ее обратно к входу в дом.

— Дениэль, у меня нет подарков!

Игнорируя ее, я поднимаюсь по ступенькам, открываю дверь и прохожу вместе с ней на кухню.

— Послушайте! — кричу я. Все оборачиваются и смотрят на нас. Я смотрю в широко распахнутые глаза Шесть. Глубоко вздохнув, я повернулся к столу, в частности к Холдеру.

— Эта девушка, стукнулась со мной кулаком, — я указал на Шесть. — Это не моя вина. Она ненавидит бумажники и ударила мой кулак, а потом заставила меня пойти с ней на эти чертовы карусели. После этого, она потребовала показать ей, где в парке у меня был секс, а потом вынудила меня тайком пробраться в мою же комнату. Она странная, и временами я не поспеваю за ее мыслями, но она считает меня чертовски смешным.

Этим утром Чанк спросила меня, что если я влюблюсь в кого — нибудь другого, а я ответил ей, что даже не надеюсь полюбить кого — то так сильно, как я люблю ее. Так, каждый, кто будет против наших отношений, будет иметь дело со мной, потому что… — сделав паузу, я повернулся к Шесть. — Потому что ты ударилась со мной кулаком и мне не важно, узнает ли кто — то о том, что мы вместе. Я никуда не уйду.

Перестань думать, что ты привлекаешь меня лишь потому, что не должна мне нравиться, — я поднял руки и наклонил ее лицо к моему. — Ты привлекаешь меня потому, что ты невероятная. И еще потому, что разрешила случайно коснуться своей груди.

Я еще никогда не видел у нее такой широкой улыбки.

— Дениэль Уэсли, где ты научился так выражаться?

Я засмеялся.

— Я не учился этому, Шесть. Просто я харизматичный.

Обняв меня за шею, она целует меня. Я жду того момента, когда Холдер оттолкнет меня от нее, но ничего не происходит. Мы целуемся тридцать секунд, перед тем как окружающие начали прочищать горло. Отойдя от меня, Шесть по — прежнему улыбалась.

— Теперь, когда все всё знают, ты чувствуешь себя по — другому? — спрашиваю я. — Потому что я чувствую себя намного лучше.