— Вместе они такие странные, — услышал я слова Скай, перед тем как вылезти через окно.

— Да, — согласился Холдер. — Новместе с тем, странно…правильные.

Я остановился. Холдер поддерживает мои отношения с Шесть? Не знаю, почему я нуждаюсь в его одобрении, но услышанные слова наполнили меня странным чувством гордости. Обернувшись и шагнув назад к окну, я наклонился вниз.

— Я тебя слышал.

Он посмотрел в окно и увидел меня. Я закатил глаза.

— Уходи, — сказал он сквозь смех.

— Нет. Нам нужно пару минут.

Он вопросительно изогнул бровь, но не ответил.

— Холдер, ты мой лучший друг.

Качая головой, Скай засмеялась, но Холдер по — прежнему смотрит на меня как на сумасшедшего

— Серьезно. Ты — мой лучший друг, и я тебя люблю. Меня не смущает, что я признаюсь в любви мужчине. Я люблю тебя, Холдер. Дениэль Уэсли любит Дина Холдера. Навсегда.

— Дениэль, иди целоваться со своей девушкой, — ответил Холдер, отмахиваясь от меня.

Я покачал головой.

— Я не уйду, пока ты мне не скажешь, что тоже любишь меня.

Он опустил голову на плечо Скай.

— Боже, я люблю тебя. А сейчас уходи!

Я улыбнулся.

— Я люблю тебя больше.

Он поднял подушку и бросил ее в окно.

— Убирайся отсюда, идиот!

Смеясь, я отошел от окна.

— Вы такие странные, — сказала Скай.

Я потянулся к окну, чтобы закрыть его, потом повернулся лицом к Шесть. Она уже в своей комнате, выглядывает из своего окна, положив руки на подбородок. Она улыбается.

— Дениэль и Холдер сидят на дереве, — пропела она.

Я направился к ней, импровизируя последующие строки песни.

— Но потом Дениэль спустился, — продолжил я улыбаясь, — и пошел к окну Шесть, и пробрался к ней в комнату, и толкнул ее на кровать, и целовал ее до тех пор, пока она не обессилила, и ему не нужно было возвращаться домой, чтобы лелеять свое эго.

Смеясь, она чуть отошла в сторону, чтобы я мог взобраться внутрь.

Как только я оказался внутри, я осмотрел все вокруг. Я наконец — то понял, что она подразумевала, когда сказала, что моя комната — это больше чем просто комната. Это как — будто открыть секрет, кем на самом деле являлась Шесть. Чувствую, если бы я мог изучить ее комнату и все в ней, я бы мог все узнать о Шесть.

К несчастью, она стояла рядом со своей кроватью и казалась немного взволнованной. Сейчас она казалась еще более красивой, чем я заслуживал этого. Я не мог оторвать от нее глаз, чтобы лучше изучить ее комнату.

Не могу сдержать свою улыбку. Могу уже сказать, что это самый лучший юбилей в моей жизни. Свет был тусклым, такая атмосфера идеальна для поцелуев. Здесь тихо. Так тихо, что с каждым моим преднамеренным медленным шагом, я слышу, как ее дыхание учащается.

Черт. Может быть, это мои вздохи. Я точно не знаю. Каждый дюйм моего приближения требует нового вздоха.

Когда я приблизился, она подняла на меня свой взгляд, в котором читалась странная смесь спокойствия и ожидания. Мне хочется прямо сейчас толкнуть ее на кровать, лечь рядом с ней и целовать ее без остановки.

Я могу это сделать, но зачем делать то, что она ожидает от меня?

Я медленно наклонился. Очень медленно… до тех пор, пока мои губы не оказались так близко около ее шеи, что я даже не могу сказать дотронулся ли я до ее кожи или нет.

— Прежде чем мы сделаем это, мне нужно задать тебе три вопроса, — я сказал это очень тихо, но на полном серьезе. Я отошел назад, чтобы увидеть ее.

— Прежде чем сделаем что? — спросила нерешительно Шесть.

Положив руку ей на затылок, я притянул ее к себе и накрыл ее губы своими.

— Перед тем, как сделаем то, что хотим оба. Прежде чем я наклонюсь еще ближе. Прежде чем наши губы расстанутся, но для меня этого будет достаточно, чтобы украсть твой вкус. До того, как я положу руки на твои бедра и спину, и тебе некуда будет идти, кроме как на кровать.

Я чувствую на своих губах ее дразнящее дыхание. Это очень соблазнительно. Я заставил себя снова наклониться к ее уху, избегая близости с ее ртом.

— Перед тем, как я медленно лягу на тебя. Перед тем, как встретятся наши любопытные и храбрые руки. До того, как мои пальцы проскользнут под твою блузку. Прежде чем моя рука начнет исследовать тебя, поднимаясь по твоему животу, и я обнаружу, что никогда не прикасался к такой мягкой коже.

Задыхаясь, Шесть судорожно вздохнула. Это почти так же сексуально, как удар кулаком.

Возможно, это было даже сексуальней.

— До того, как я, наконец, не смущаясь, смогу потрогаю твою грудь.