Она смеется, но ее смех обрывается, когда я прижимаю большой палец к ее губам.

— Перед тем, как твое дыхание потеряет ритм и наши тела заболят, потому что все, что мы чувствуем — это то, что нам нужно больше друг друга… пока я не испугаюсь, что не смогу остановиться. Поэтому, я медленно оторву свои губы от твоих и заставлю себя отойти подальше от твоей кровати. Ты привстанешь на локтях и посмотришь на меня разочарованно, потому что ты хотела, что бы я продолжил. Но в тоже время, ты с облегчением вздохнешь, потому что я не сделал этого, а ты знаешь, что сдалась бы. Вместо этого мы бы просто смотрели друг на друга. Мы бы молча смотрели друг на друга. Мой пульс замедлился бы, а твое дыхание выровнялось. Наша потребность друг в друге все еще будет ненасытна, но наш просветлевший разум не давил бы на нас. Развернувшись, я бы ушел через окно, так и не попрощавшись с тобой. Потому что мы оба понимаем, что если кто — то из нас заговорит… это будет всеобщее поражение нашей воли, и мы поддадимся нашему соблазну. Поддаться будет тяжело.

Я убираю руку от ее щеки. Она стонет и, кажется, вот — вот готова упасть на кровать, что бы я мог обнять ее за талию и притянуть к себе.

— Тогда… три первых вопроса.

Я немедленно отпустил ее и спустя две секунды услышал, как она села на свою кровать. Направившись прямиком к столу, я сел. Я сел по двум причинам. Во — первых, я хочу, чтобы она знала, что я серьезен и все, что я только что ей сказал, действует на меня также как и на нее. И во — вторых, я хочу ее больше, чем кого — либо другого, и, если бы я не сел, мои колени могли бы меня подвести.

— Первый вопрос, — говорю я, наблюдая за ней из другой части комнаты. Она лежит на спине с закрытыми глазами. Жаль, что прямо сейчас я не могу посмотреть на нее вблизи. — Когда у тебя день рождения?

— В октябре… — она прочистила горло, очевидно, не ожидая такого вопроса, — тридцать первого. В Хэллоуин.

Как дата ее рождения могла заставить меня еще больше влюбиться в нее? Не знаю, как такое возможно.

— Второй вопрос. Какое блюдо ты больше всего любишь?

— Домашнее картофельное пюре.

Я никогда бы не догадался. Я рад, что задал именно этот вопрос.

— Третий вопрос. Он большой. Ты готова?

Она кивнула. Ее глаза по — прежнему закрыты.

— Какая вещь в этой комнате скрывает твой самый большой секрет?

Как только этот вопрос слетел с моих уст, она сразу же притихла. Она чаще задышала. Шесть оставалось неподвижной почти минуту, затем, смотря куда — то вдаль, медленно села на край кровати.

— Это "что — то" должно быть внутри моей комнаты?

Я медленно кивнул.

Она подняла руку и дотронулась пальцем до своего сердца, указывая на него.

— Это, — прошептала Шесть. — Мой самый большой секрет хранится внутри меня.

Ее глаза влажные, ее ответ звучит грустно. Мгновенно воздух вокруг нас меняется. В худшую сторону. Я чувствую, что воздух вокруг нее стал моим воздухом. Мне хочется разделить с ней вздохи и выдохи, чтобы убедиться, что она никуда не денется.

Я поднялся на ноги и подошел к ее кровати. Ее глаза наблюдают за мной, до тех пор, пока я не оказался рядом с ней.

— Встань.

Она медленно встала.

Держа ее за затылок, я пропустил сквозь пальцы пряди ее волос. Я внимательно на нее смотрю. Мое сердце больше не может это выносить. Я прикоснулся своими губами к ее. Я сбился со счету, сколько раз поцеловал ее за минувшие сутки. Каждый раз, когда я ее целую, я чувствую то, что никогда ранее не испытывал. Подобные чувства я испытывал только с той девушкой в кладовке, когда мы притворялись, что любим друг друга. Но даже тот день, день, когда я думал, что никогда не испытаю подобного, никогда не сравнится с этим.

У нее теплый и гостеприимный рот. Когда я ее целую, я ощущаю не только это, но и многое другое. То, что я так на нее реагирую спустя всего лишь один день, меня чертовски пугает.

Один день.

Мы вместе всего лишь один день. Я не понимаю, что происходит. Не знаю, может это полнолуние или у меня опухоль сердца, или же она действительно ведьма. Что бы это ни было, это не объясняет того, как такие чувства могут так быстро возникать между людьми… и это на самом деле так

В глубине души я чувствую, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мой разум и мое сердце понимают, что все слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Поэтому я целую ее еще сильней, чтобы убедить себя, что все это — действительно правда. Это не сказка. Это происходит не понарошку.

Это правда, но даже в нашей несовершенной реальности люди не влюбляются так быстро друг в друга.

Чувства не могут так быстро развиваться, когда люди едва знакомы.

Единственное, что возбуждает мои мысли— так это мысль о том, чтобы сильно схватить ее и держаться за нее. Где бы она ни была, я тоже хочу там быть. И сейчас она направляется назад к своей кровати. Я ложусь рядом с ней, как я и говорил. Мы целуемся, как я ранее обещал. Только на этот раз наши поцелуи неистовее, мы чертовски нуждающемся друг в друге.