— Ты вернулся, чтобы сказать что — то, что смутит меня? — спросил я. Я знаю, почему он остановился рядом с нами. В его глазах заплясали веселые искорки.

Смеясь, он отпил свой чай и сморщил нос.

— Нет, я никогда бы так не сделал, малыш Денни. Я не из тех типов отцов. Я бы никогда не сказал девушке моего сына, что он постоянно о ней говорит. Я бы также никогда не сказал подруге моего сына, что горжусь ей, потому что у нее с моим сыном до сих пор не было секса.

Святое дерьмо. Проворчал я, и ударил себя по лбу. Я должен был догадаться, что лучше не приводить ее сюда.

— Ты сказал своим родителям, что у нас не было секса? — смущаясь спросила Шесть.

Мой папа покачал головой.

— Нет, не говорил. Просто я знаю. Каждый вечер, по возвращению домой, Денни идет напрямик к себе в комнату и принимает душ в течение тридцати минут. Когда мне было восемнадцать…

Шесть закрыла лицо руками.

— Ох, Боже мой, — сквозь пальцы она посмотрела на моего отца. — Я думаю, я знаю, как Дениэль выражает свою индивидуальность.

Мой отец кивнул.

— Потом расскажешь мне об этом. Его мать пришла ужасно не вовремя.

Он был прав, как раз в это самое время, моя мама и Чанк вошли в парадную дверь с ужином в руках. Я сердито посмотрел на отца, потом подошел к маме и забрал из ее рук коробки с пиццей. Убрав своей кошелек, мама подошла к Шесть и обняла ее.

— Я сожалею, что не смогла сама приготовить. Сегодня был тяжелый день.

— Все хорошо. Нет ничего лучше неуместного разговора за пиццей.

Я посмотрел на маму. Она повернулась к отцу и вопросительно посмотрела ему в глаза.

— Деннис? Что ты сделал?

Он пожал плечами.

— Только сказал маленькому Денни, что я бы никогда не поставил его в неловкое положение рядом с Шесть.

Моя мама засмеялась.

— Хорошо, что ты не пытаешься его смутить. Я не хочу, чтобы Шесть узнала о его длительных ванных сеансах каждую ночь.

Я ударил по столу.

— Мама! Боже мой!

Она засмеялась, а папа подмигнул ей.

— Эта тайна уже раскрыта.

Шесть, покачав головой, направилась к столу.

— Твои родители воспитали настоящего джентльмена.

Она заняла место за столом, и я сел рядом с ней.

— Мне очень жаль, — прошептал я. Она посмотрела на меня и улыбнулась

— Ты шутишь? Мне это нравится.

— Почему ты стесняешься длительных ванных процедур? — спросила Чанк, садясь напротив Шесть. — Я думала, быть чистоплотным — это хорошо.

Она взяла кусок пиццы и начинает его откусывать, как вдруг зажмуривает глаза и роняет пиццу на тарелку. По выражению ее лица видно, что она обо всем догадалась.

— Ох, это отвратительно. Какая мерзость! — говорит она, качая головой.

Шесть засмеялась. Я прислонил руку ко лбу, уверенный, что это самые неудобные пять минут в моей жизни.

— Я ненавижу вас всех. Каждого из вас, — я быстро взглянул на Шесть. — Кроме тебя, малышка. Тебя я не ненавижу.

Улыбнувшись, она вытерла рот салфеткой.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Я тоже всех ненавижу.

Как только эти слава вылетели из ее уст, она отвела взгляд в другую сторону. У меня такое ощущение, будто она не просто ударила меня в живот, а вырвала мой кишечник и втоптала его в землю (растоптала его в пух и прах).

Я тоже всех ненавижу, Золушка.

Слова, сказанные мною в тот день в чулане, громко звучали в моей голове.

Не может быть.

Не может быть, чтобы я раньше не догадался, что она — моя Золушка.

Я подношу руки к лицу и закрываю глаза, пытаясь вспомнить что — то еще из того дня. Ее голос, ее поцелуи, ее запах. Почти мгновенно я начал все вспоминать.

Ее смех.

— С тобой все в порядке? — тихо спросила Шесть. Кроме Шесть никто не заметил, что во мне что — то изменилось. Она почувствовала произошедшие во мне перемены, потому что мы с ней, как две родственные души. Ей не нужны слова, чтобы понять меня. С того самого момента, как я увидел ее в комнате у Скай, нам не нужны слова.

Мы не нуждались в них, с того самого момента, как она упала на меня в чулане.

— Нет, — говорю я, опуская руки. — Нет, я не в порядке, — я взялся за край стола и медленно повернулся к ней лицом.

Мягкие волосы.

Невероятный рот.

Восхитительно целуется.

У меня во рту пересохло, поэтому я взял свой стакан и отпил большой глоток. Опустив стакан на стол, я посмотрел на нее. Я стараюсь не улыбаться, но это немного трудно. Я осознал, что девушка из моего прошлого, которую я так отчаянно хотел найти — это моя нынешняя девушка. Я благодарен судьбе за лучший день в моей жизни. Я хочу рассказать об этом Шесть, поведать Чанк, поделиться об этом с моими родителями. Мне хочется прокричать об этом с крыши дома и написать во всех газетах.