— Знаю.

Я чувствую себя болваном, потому что фактически все порчу, но Шайен наклоняется вперед и целует меня. Как и всегда я теряю от нее голову, закусывая ее губу и засасывая ртом ее язык. Боже, Я хочу эту девочку. Больше, чем когда-либо кого-то хотел.

Но слишком скоро она отстраняется от меня.

Мы вылезаем из машины, и я веду ее к квартире.

— Похоже, на этот раз я прошу тебя сыграть в игру, — говорю я ей прежде, чем от-крыть дверь.

Когда мы заходим, мама сидит в своем инвалидном кресле у окна. Она надела шапку, чего не делает часто, и я знаю, что это из-за Шай. Меня бесит, что ей приходится знако-миться с первой девушкой, которую я привел в дом, умирающей и без волос.

Меня бесит, что я чертов лгун, и все это даже не по-настоящему.

У меня болят все внутренности. Я стараюсь не дышать сквозь нос, когда мы входим внутрь.

— Привет, мам. Я обнаружил эту девушку снаружи. Ты ее знаешь? — Я указываю на Шайен, которая шлепает меня по руке.

Мама вскрикивает:

— Кольтон!

Мне хочется проклясть это имя. И как я мог быть таким дураком?

У меня чешутся руки, чтобы схватить Шайен. Не знаю, то ли потому что я все порчу, то ли потому что хочу играть эту роль. Но мама ждет не этого, поэтому я ничего не делаю.

— Мам, это Шайен. Шай, это моя мама, Бев.

— Приятно с вами познакомиться. — Шайен протягивает маме руку, и та ее пожимает.

— Мне тоже приятно с тобой познакомиться. — Потом она смотрит на меня. — Она потрясающая. И что она с тобой делает?

Мы все смеемся. Мамин смех и Шайен кажется более настоящим, чем мой собствен-ный. Я все время вижу ее в глазах Шайен — эту болезненную умирающую женщину, как будто это все, кем она была. Она не знает женщину, которая работала целыми днями на-пролет. Ту, которая пыталась обеспечить меня возможностью заниматься любым видом спорта, хотя мы не могли себе этого позволить, или после рабочих смен на кладбище не ло-жилась спать, чтобы быть всегда со мной.

Женщину, которая любила смеяться, всегда рассказывать шутки и характер которой все время делал ее хорошим оружием на твоей стороне.

— Пожалуйста, Шайен, присаживайся. — Мама говорит тихо, но пытается говорить громче. Пытается говорить нормально.

— Тебе не нужно любезничать с Шайен. Она все время меня изводит. Тебе же она по-казывает только свою хорошую сторону.

Шайен смеется и хватает меня за бок, будто собирается защекотать. Понятия не имею, о чем она думает, потому что я не боюсь щекотки, но все равно беру ее за руки и притягиваю к себе. Теперь ее руки обернуты вокруг моей талии, и мы грудью прижимаемся друг к другу. Она смеется, и мне почти хочется засмеяться вместе с ней. На секунду все это кажется на-стоящим и хорошим. Узел в моем животе ослабляется, и я не боюсь дышать.

Когда я слышу мамино сопение, то опускаю взгляд и вижу, что в ее глазах слезы. Я рывком отстраняюсь от Шайен и наклоняюсь.

— Эй. Ты в порядке? Что-то случилось?

Не важно, что в моем голосе звучит чертова паника, а Шайен сейчас рядом.

Мама смотрит на меня. Дотрагивается до моих волос. Моих щек. И улыбается.

— Все превосходно, Кольтон.

Нет. Все это чертова игра.

Мы едем обратно домой, и я не могу выкинуть из головы эту встречу. Мама с Шайен были чертовски доброжелательны и смеялись. За долгое время она не ложилась спать дольше обычного. Она даже взяла у Шайен номер телефона, что, я должен признаться, мне не совсем нравится.

От всего этого я чувствую себя ослом, хотя я и есть осел, так что можно это принять.

Ближе к концу она выглядела уставшей, настолько уставшей, что тут же заснула, как только я уложил ее в кровать. Она похудела еще сильнее, ее тело кажется таким маленьким, как веточка, на которую если наступить, то она тут же сломается пополам.

— Поехали ко мне домой. — Эти слова не запланированы, но я рад, что произношу их.

— А твоя машина…

— К черту мою машину.

Шайен ничего не отвечает, но едет ко мне, а не к себе в общежитие. Кругом тихо, ко-гда мы приезжаем. Насколько я могу судить, даже Адриана нет дома, что является огром-ным удивлением. В тот момент, когда дверь закрывается, я оказываюсь на ней. Я целую ее, мое тело напрягается, когда я стискиваю ее у стены.

Рука Шайен сжимается в моих волосах, и она обхватывает меня ногами за талию. Я так возбужден, что не уверен, могу ли ждать. Я хочу ее. Я нуждаюсь в ней. Мои губы не пре-рывают поцелуй, когда я, спотыкаясь, иду по коридору с ней на руках. Я захлопываю ногой за нами дверь и скольжу рукой под ее юбку.

Да, мне нравятся ее юбки. Легко добраться. И, насколько я ощущаю, она хочет меня так же сильно, как и я.

Я кладу ее на кровать и скидываю одежду. Нет ни разговоров, ни смеха. Ничего, кро-ме нетерпеливых рук и печальных глаз.

Она так чертовски сексуальна, гладкая кожа и женственные изгибы. Когда я так нервничаю, то стараюсь избегать ее взгляда. И не хочу, чтобы она тоже смотрела мне в гла-за. Просто хочу ощущать вокруг себя ее тепло, а не холодную боль, которую мы оба испыты-ваем.

Я вытаскиваю из брюк презерватив и вскрываю упаковку зубами. Я не хочу думать о ком-то или чувствовать кого-то, кроме Шайен.

Она лежит на боку на кровати. Я упираюсь ладонями в матрас, по бокам от ее головы.

И мы не двигаемся. Она подо мной, а я склоняюсь над ней и хочу войти в нее, но не могу пошевелиться. Почему, черт возьми, я не могу этого сделать?