В этом мне тоже не нравится признаваться.

У меня снова сдавливает грудь.

Успокойся, Шай.

— Ты офигенно потрясающая, — шепчет мне на ухо Кольт, и я не могу удержаться от улыбки. Только он мог использовать слово «офигенно» на похоронах моей матери.

Служба заканчивается, и мне нужно пройти вперед, чтобы бросить внутрь розу. Кольт стоит сбоку от меня. Я чувствую на себе взгляды остальных, следящих за мной, ждущих, сломаюсь ли я. Внутри я уже сломлена. Я вся разбита на части, которые лежат повсюду, тут и там, но по какой-то причине не исчезают. Как будто им мешает какое-то препятствие, и пока я рада, мне тоже хочется быть от него свободной.

Как только розы брошены, мы разворачиваемся. Я продолжаю идти, и Кольт — тоже, поддерживая меня, когда мы направляемся к темной машине. Не могу поверить, что они арендовали машину. Маму не волновали такие вещи. Хотя ее ничто не волновало, кроме ве-черинок и парней.

Кольт прислоняется к машине и притягивает меня к себе. Мои руки обвиваются во-круг его шеи, а его — вокруг моей талии. Мое лицо утыкается в его шею, и я думаю, что если расплачусь, то это будет идеальным местом, но слезы все равно не приходят.

— Ты чертовски сильная. — Он сжимает мою талию, как делает всегда. — Я просто… я понимаю.

Именно тогда меня потрясает вся чудовищность того, что я сделала. Я попросила его прийти на похороны своей матери в то время, когда его умирает. Он смотрит на ящик и ви-дит Бев, но он здесь и держит меня, этот парень, с которым я только сплю.

— Мне жаль.

— Нет причин. — Кольт пожимает плечами. Но они есть.

К машине подходят тетя с дядей. Они восприняли Кольта лучше, чем я думала. Дело не в том, что они добры, чтобы злиться, просто я никогда не упоминала о нем. Даже не го-ворила, что он придет со мной. От этого мне плохо. Они бы любили меня, если бы я позво-лила им.

Лили забирает меня у Кольта и обнимает. Она так много плачет, что у меня намокает платье, но я все равно не могу их оттолкнуть.

Мой дядя что-то бормочет Кольту, а тот отвечает.

Теперь все идут по своим машинам, и мне просто хочется уехать. Хочется минутку для себя, которой у меня даже не может быть, потому что я еду в машине вместе с тетей и дядей.

Мы с Кольтом забираемся на заднее сиденье, они — на переднее. Они пытаются вести светскую беседу: расспрашивают о колледже, как мы познакомились, как долго мы встреча-емся, и благодарят его за то, что он пришел. Он говорит как можно меньше. Он не из тех парней, которые хорошо ладят с чьими — то родителями или, как в моем случае, с тетей и дядей.

По некоторым причинам казалось, что в доме гораздо больше людей, чем было на панихиде. Забавно, как такое происходит. Люди, которые не могут заставить себя прийти на грустную часть, хотят прийти, когда вино предлагается в неограниченных количествах, и все больше походит на вечеринку.

— Покажи мне свою комнату, — из-за моей спины доносится хриплый дерзкий голос, который, как я узнаю, принадлежит Кольту.

Слава Богу.

Люди разговаривают и ходят, не обращая никакого внимания на единственную дочь умершей женщины. Может, потому что она умерла десять лет назад, и все остальные пред-видели этот приезд, хотя я — нет.

Когда мы поднимаемся по лестнице, я держу его за палец и веду в свою комнату.

— Блин! Да тут… счастье! — Я слышу в его голосе смех.

— Что плохого в том, чтобы хотеть счастья? — спрашиваю я, оглядывая комнату. На-верху на стенах нарисованы цветы. Каждая из четырех стен разного цвета. Повсюду мои танцевальные награды и фотографии моей танцевальной команды. Она идеальна, как я все-гда и хотела.

Кольт смотрит на кровать.

— Белая. — Он улыбается.

— Полагаю, это означает, что у тебя хороший вкус.

Он ходит от одной стены к другой, разглядывая… анализируя. Я не могу удержаться от того, чтобы не думать, как она выглядит в его глазах. Комната отражает меня или он ду-мает, что все это ложь?

— Должно быть, ты хороша, а? — Он трогает одну из наград.

— Конечно.

Он качает головой.

— Конечно.

А потом он подходит ко мне. Его губы находят мои. Поцелуй нежный, медленный и спокойный, когда его язык проскальзывает между моих губ. Я позволяю ему вести, а самой следовать, потому что в данный момент это проще, чем думать о чем-то.

Кольт не перестает меня целовать. Наши языки борются и уступают, но он не заходит дальше. Когда он отстраняется, я часто дышу. Мое сердце бешено колотится. Каждый раз, когда он дотрагивается до меня, я хочу его сильнее.

— Ты не плачешь, Маленькая Танцовщица. — Его подбородок покоится на моей ма-кушке, когда мы обнимаем друг друга.

— Нет, если я могу их удержать.

— Все в порядке, ты же знаешь.

— Ух ты. Крутой парень собирается подбодрить меня? — В ту же секунду, когда слова слетают с моих губ, я чувствую себя стервой, хотя он и не подталкивал меня к этому.