— Мне нужен Кольтон. — Ее голос пронизан болью. Разбит и кровоточит ею. — Мне нужен мой мальчик.

Мои ноги отяжелели, но мне как — то удается их передвигать. Шай остается в коридо-ре, когда я закрываю дверь в мамину спальню.

Не знаю, нормально ли это, правильно или так я становлюсь самым слабым сукиным сыном на планете, но я залезаю к ней в кровать, надеясь и молясь, что не делаю ей больно. Все, что я знаю, — это то, что она нужна мне.

Я накрываю ее рукой. Сворачиваюсь на боку. Я чувствую себя маленьким… как в дет-стве. Как я залезал к ней в кровать, когда мне снился кошмар или соседи так громко крича-ли, что пугали меня.

— Мой милый, милый мальчик, — произносит она. Не знаю, как ей удается говорить так отчетливо, сильно. Возможно, из-за меня. Потому что она знает, что мне это нужно.

— Живи своей жизнью, — наконец, говорит она. Мне приходится поднять к ней глаза, потому что я не понимаю, что она имеет в виду.

Она вздыхает. Закусывает свою потрескавшуюся губу.

— Ты можешь делать все, что хочешь, Кольтон. Это все, что я хотела, чтобы ты знал. Ты лучше меня. Лучше своего отца. У тебя может быть все. Ты можешь быть кем угодно. Де-лать, что угодно… но живи своей жизнью. Если ты решишь, что колледж не для тебя, то не делай этого из-за меня. Я хочу, чтобы ты нашел то, что сможет сделать тебя счастливым, и удержал это. Чтобы ты ухватился за это изо всех сил. Если я к чему — то и подталкивала тебя, то лишь потому что хотела, чтобы ты знал, что ты лучше того, чтобы продавать наркотики или сидеть в тюрьме. Чтобы собирать деньги по крохам, как я.

Продавать наркотики. Сидеть в тюрьме.

Звучит знакомо? Все те вещи, за которые я ненавидел отца.

Ее глаза пристально глядят в мои.

— Просто будь хорошим… будь счастливым. Все, чего я хочу для тебя. И чтобы ты знал, какой ты уникальный. Ты сильный, верный, заботливый. Ты вызываешь у той девочки такую улыбку, будто она в ладони держит целый мир. — Она замолкает, тяжело дыша от попытки так много говорить. А потом шепчет: — Ты подарил мне мир.

Я упрашиваю себя хоть что-нибудь сказать, но не могу подобрать слов. Они заперты внутри меня. Каждый раз, когда они пытаются выскользнуть, их закрывает какая-то дверь, не давай выйти.

— Ты подарил мне мир, — снова говорит она. — Ты единственный в моей жизни, кто что-то значит.

— Ты сделала меня тем, кто я есть, — все, что мне удается выговорить. Надеюсь, этого достаточно. Надеюсь, это правильно. Когда я гляжу на нее, ее лицо влажное. Слезы дарят влагу губам, изогнутым в улыбке.

Проходят часы. Я даже понятия не имею, сколько. Они идут, пока она спит и хрипло дышит. Она уже долгое время больше не просыпалась. Сейчас середина ночи. А мне прихо-дится лишь смотреть на часы, но у меня нет сил.

Шайен стоит у окна, вглядываясь в темноту. Включен только маленький светильник у маминой кровати. Уличные фонари освещают мою танцовщицу.

Глядя на нее, я вдруг нуждаюсь в ней. Ощутить ее, поговорить с ней. Она подпрыги-вает, когда кресло скрипит, и я встаю. Не говоря ни слова, я подхожу к ней и притягиваю в свои объятья. Зарываюсь лицом в ее шею, а она цепляется за мою спину.

И почему-то… я чувствую себя лучше. Все еще разбит, потерян, зол, но не так одинок.

Я делаю шаг вперед, а Шайен назад. Она прислоняется к стене и позволяет мне обни-мать ее. Она обнимает меня.

— Я теряю ее, — срывается с моих губ в ее шею. — Черт возьми, я теряю ее. Я больше не хочу терять тех, кого люблю. Я не хочу потерять тебя. — Не знаю, откуда вдруг берутся эти слова, но я не могу их остановить. Не могу вернуть их обратно. — Большую часть време-ни я веду себя как придурок, но ты делаешь меня лучше. Ты делаешь меня счастливым. Я не хочу потерять тебя. Я люблю тебя. Я не хочу тебя потерять.

— Я тоже тебя люблю. Я никуда не ухожу. Мы делаем друг друга лучше.

Я отстраняюсь от нее. Кладу ладони на ее бедра. Впиваюсь в них ногтями, потому что мне нужно держать ее как можно крепче. А потом наклоняюсь вперед и целую ее. Поцелуй медленный и спасительный. Она стонет, и я проглатываю ее стон. Пробую на вкус каждую частичку ее губ. Отдаю ей свои. Впиваюсь в нее. Прижимаю к себе.

— Я хочу быть кем-то, — отодвигаясь, говорю я. — Не знаю, кем. Я лишь знаю, что не хочу быть парнем, продающим травку. Тем, который разбивает свой телефон о дерево, когда понимает, что влюблен в девушку. Который сидит в тюрьме и вымещает свою злость на нее из-за того, что она рядом с его мамой, когда он не может быть.

— Ты лучше этого, — шепчет она.

— Не знаю, так ли это, но я хочу быть таким.

— Моя мама любила меня, — говорит Шайен, шокируя меня. — Не знаю, хотела ли она оставлять меня, но она любила меня. И я не идеальна. Я и не хочу ею быть. У меня па-нические атаки, с которыми я не разбираюсь, но мне нужно. Я разберусь.