Шрифт:
пьет со мною сейчас.
Он отец мне по возрасту.
По призванию брат.
Невеселые волосы.
Пиджачок мешковат.
Вижу руки подробные,
все по ним узнаю,
и глаза изподбровные
смотрят в душу мою.
Нет покуда и комнаты,
и еда не жирна.
За жокея какого-то
замуж вышла жена.
Я об этом не спрашиваю.
Сам о женщине той
поминает со страшною,
неживой простотой.
Жадно слушает радио,
за печатью следит.
Все в нем дышит характером,
интересом гудит...
Я сижу растревоженный,
говорить не могу...
В черной курточке кожаной
он уходит в пургу.
И, не сбитый обидою,
я живу и борюсь.
Никому не завидую,
ничего не боюсь.
1956
* * *
ЛУЧШИМ ИЗ ПОКОЛЕНИЯ
Лучшие из поколения,
цвести вам —
не увядать!
Вашего покорения
бедам
не увидать.
Разные будут случаи,
будьте сильны и дружны.
Вы ведь на то и лучшие —
выстоять вы должны.
Вам петь, вам от солнца жмуриться,
будут и беды и боль...
Благословите на мужество,
благословите на бой!
Возьмите меня в наступление,
не упрекнете ни в чем.
Лучшие из поколения,
возьмите меня трубачом!
Я буду трубить наступление,
ни нотой не изменю,
а если не хватит дыхания,
26
трубу на винтовку сменю.
Пускай, если даже погибну,
не сделав почти ничего,
строгие ваши губы
коснутся лба моего...
1956
* * *
Меня не любят многие,
за многое виня,
и мечут громы-молнии
по поводу меня.
Угрюмо и надорванно
смеются надо мной,
и взгляды их недобрые
я чувствую спиной.
А мне все это нравится.
Мне гордо оттого,
что им со мной не справиться,
не сделать ничего.
С небрежною высокостью
гляжу на их грызню
и каменной веселостью
нарочно их дразню.
Но я, такой изученный,
порой едва иду.
Растерянный, измученный,
вот-вот и упаду.
26
И без улыбки деланной
я слышу вновь с тоской,
какой самонадеянный
и ловкий я какой.
С душой, для них закрытою,
я знаю — все не так.
Чему они завидуют,
я не пойму никак.
Проулком заметеленным
шагаю и молчу
и быть самонадеянным
отчаянно хочу...
1956
* * *
Не понимаю —
что со мною сталось?
Усталость, может?
Может, и усталость...
Расстраиваюсь быстро и грустнею,
когда краснеть бы нечего,
краснею...
А вот со мной недавно было в ГУМе,
да, в ГУМе,
в мерном рокоте и гуле.
Гам продавщица с завитками хилыми
руками неумелыми и милыми
мне шею обернула сантиметром...
Я раньше был не склонен к сантиментам
А тут, гляжу,
и сердце больно сжалось,
и жалость,
понимаете вы,
жалость
к ее усталым чистеньким рукам,
к халатику и хилым завиткам.