«И всё-таки, почему она – именно она?» – раздумывая над сказанным гостем, с недоумением переспросил Зарин, до сих пор не видевший ни малейших оснований для подобного сильного интереса юноши, кем бы он там ни был, к рядовому объекту их очередного оперативного задания…

«Мы заключили с ней небольшой договор…» – глядя прямо в глаза собеседнику без колебаний ответил Легасов, спокойно с улыбкой пояснив – «Дело в том, что я попросту не мог допустить, чтобы столь умная, талантливая и принципиальная девушка, радеющая за своё отечество, до конца своих дней осталась замаливать грехи в этой мексиканской глуши. Чужие грехи…».

Ожидав услышать в ответ всё что угодно, но только не это, Кира, едва не потеряв дар речи, медленно произнёс – «Чёрт побери, Алик, да кто ты такой – кто ты на самом деле? С одной стороны, для постороннего ты на удивление слишком многое знаешь, с другой стороны – ты ведь не один из нас – ты не из нашей системы. В этом случае кто ты?».

«Я, финансист, обычный финансист, честно заработавший своё многомиллиардное состояние, день за днём, рискуя своим капиталом в сложной и порой непредсказуемой биржевой игре. Всё это обо мне вы с лёгкостью найдёте в общедоступных источниках информации…» – спокойно пожал плечами Легасов и, понимая, что ситуация действительно требует некоторого чуть более подробного разъяснения для собеседника, продолжил – «Впрочем, это, разумеется, далеко не всё. Ибо на родине, в России, многие в нашей системе знают меня также как консультанта – независимого консультанта по юридическим вопросам, охотно и весьма успешно принимающего участие в этом качестве в расследовании особо важных уголовных дел, общественно резонансных преступлений и, разумеется, отдельных инцидентов, связанных с грифом государственной тайны…».

Медленно кивнув головой, Кира, постепенно начиная осознавать источники подобной осведомлённости собеседника, улыбнулся, с пониманием поинтересовавшись – «Алик, и что тебе нужно? Что тебе нужно от Габриэль и… и от нас?».

Легасов, оценив интеллект собеседника, широко улыбнулся и, кивнув головой, мягко продолжил – «Кира, вы втроём никогда не задумывались о том, почему так плохо живётся людям в нашей стране? Почему, располагая богатейшими ресурсами нефти, газа, угля, алмазов и металлов обычные люди нашей, некогда великой мировой державы, до сих пор изо дня в день борются за элементарное и Богом данное право – право на жизнь? Почему пенсионеры в нашей стране едва сводят концы с концами, проклиная свою судьбу? Почему вместо стабильной работы, экономического развития и достойного будущего все мы, россияне, до сих пор с содроганием сердца следим за изменением мировых котировок барреля нефти?».

Зарин с удивлением раскрыл рот, чтобы что-то ответить, но промолчал…

«Вам не приходила в голову, простая мысль о том, что настоящие изменники родины – вовсе не здесь, в ваших чёрных списках, а там – люди в высоких кабинетах. Люди, наделённые властью… Люди, одним росчерком пера отправляющие десятки и сотни миллионов и миллиардов на свои зарубежные офшорные счета? Люди, одним росчерком пера, не задумываясь, обрекающие десятки и сотни тысяч своих сограждан на нищету, лишения и погибель…» – не останавливаясь, тихо произнёс Алик, продолжив – «А самое забавное, Кира – это то, что всё это вот уже два десятилетия сходит им с рук и будет сходить и дальше. Ибо в нашей стране гарантированно посадят за украденную от голода булку хлеба, но за похищенный миллиард бюджетных средств – увы, никогда…

Вы втроём не задумывались, что это они – именно они, коррумпированные и обезумевшие от собственной жадности российские чиновники, а вовсе не какие-нибудь жалкие перекинувшиеся на сторону агенты, приведут Россию в пучину исторического забвения?

Вот и скажи, мне, теперь, Кира – кто остановит их? Кто остановит их всех?».

«Алик, ты ведь не хочешь сказать, что ты намерен… В смысле, что ты собираешься… Собираешься в одиночку изменить этот мир?» – с заметным интересом с улыбкой, несколько настороженно поинтересовался Зарин.

«Я хочу всего лишь дать людям свет – свет надежды – надежды на справедливость в этом бренном и грязном мире полном тьмы и отчаяния…» – тихо произнёс Алик, с улыбкой продолжив – «Я собираюсь предоставить право – право вершить свой справедливый и беспристрастный суд над всеми ними и возможности – возможности для его реализации. Предоставить тем немногим, кому ещё небезразлична судьба великой страны. И я не один – уже не один…

Габриэль сделала свой выбор – дело за вами. В любом случае вне зависимости от принятого решения вы втроём сможете с лёгкостью меня найти – найти, чтобы пойти со мной… или же, чтобы привести в исполнение свой очередной беспристрастный приговор…».

Зарин, едва веря своим ушам, с крайним удивлением посмотрел на юношу, медленно поднявшегося с тюремных нар и спокойно направившегося к двери, тихо переспросив – «Алик, а ты не думал, что это был риск? Риск договариваться о сделке со всеми этими тщедушными мексиканцами? Риск прийти сюда, после всего того, что ты для нас сделал? Риск, рассказать мне всё то, о чём ты рассказал? Да о чём ты вообще, чёрт побери, думал?!».

«О настоящем ароматном свежесваренном кофе, которого мне так не хватало в последние дни, ибо здесь его готовят на редкость отвратительно…» – обернувшись, с широкой улыбкой на беглом итальянском произнёс Легасов и, подмигнув изрядно опешившему от подобного ответа узнику, негромко постучал в дверь камеры, вызывая охрану…

(19.06.2013, Москва, 15–00)

Бронированная тяжёлая иномарка чёрного цвета в кампании двух джипов сопровождения неспешно выехала из подземного гаража высотного административного здания и, проложив себе путь синими проблесковыми маячками и сиреной, под завистливые взгляды одних и разгневанные комментарии других автомобилистов, простаивавших в растянувшейся пробке на светофоре, быстро двинулась по оживлённой улице в сторону центра…