единому решению: нужна пауза.

Среда занялась шкурками: надумала сшить нам новые одежды. Ну, а я отправился в

охотничьи угодья: проверить силки, поставить новые. Кроме того, осталась

нереализованная вчера рыбалка.

Отойдя шагов на сто от поляны, я неожиданно ударился в раздумья о том, что

произошло.

Рано или поздно, мы вс равно пришли бы к этому, но почему так быстро вс

случилось. Эта быстрота меня, отчасти, и смущала.

Со мной, в принципе, ясно: здоровый, взрослый мужик, столько дней прожил

отшельником, истосковался по любви, по женскому телу.

А Среда? Девчонка, ведь, совсем. Да, пережила трагедию гибели семьи, затем что-

то ещ более кошмарное... допустим, рано повзрослела. И вс же... Что, если е

чувствами управляет голый расчт: прилепиться к мужчине, почувствовать себя

защищнной, когда можно расслабиться в полной безопасности, когда тепло, уют и еда...

Как в сво время разумно поступили поросята.

– Это плохо?- спрашивал я себя, как бы со стороны.

– Нет, не плохо, но как-то...

– Что? Что тебя не устраивает?

– Закрадывается сомнение в не подлинности искренности...

– Чушь собачья! Плюнь и растери. Девчонка, точно мудрая женщина, последовала

совету природы.

– Высокопарно...

– Хорошо, проще: подчинилась обстоятельствам.

– Во! Подчинилась. Не по зову сердца, души...

– Считаешь: она врт?

– Не считаю. Искусственность я бы почувствовал.

– Так в чм же проблема, чрт возьми?!

– Подчинилась... Если бы здесь был ещ один представитель мужского рода, много

моложе меня, Среда предпочла бы его...

– А это бабушка надвое сказала. Молодость - это неопытность, и мудрая женщина

сразу просекает. Среда увидела твой дом, хозяйство, сразу смекнула: мужик, хозяин, да к

тому же добрый, мягкий. Что ещ надо одинокой девушке? О лучшем варианте она и

мечтать не могла. Поэтому безоглядно, распахнув сердце и душу, шагнула к тебе.

Возможно, поверив, что это ей подарок богов за горе и беды, что перенесла. Убедил?

– Отчасти.

– Ну, и дубина же ты, Мисааль! Тебе что, заняться больше нечем, как создавать

проблемы там, где их нет? Живи, люби и радуйся. Вариантов других ведь нет...

Мой оппонент удалился с верой, что развеял все мои сомнения. Может, он прав на

все сто, и я дурью занимаюсь? Привык вс обмозговывать, подвергать анализу, а тут

надо просто жить, как жили предки, не мудрствуя лукаво. Главное, в ладу с природой и с

совестью. Не роман пишешь, нечего утруждать головнку мозготренажрами. Будь

счастлив, и живи так, что бы ежеминутно чувствовала себя счастливой Среда.

69

Оглядевшись, обнаружил, что, дискутируя с оппонентом, прошл места

расставленных силок. Развернулся, сделал несколько шагов, и внезапно сердце сжало

так, что в глазах потемнело, не привались я к берзе, точно грохнулся бы плашмя.

Пару минут сердце то сжимало, то отпускало, затем резко резануло - из глаз

брызнули слзы, а в висках ужасно засвербело.

"Что..."

В следующую секунду я оттолкнулся от берзы, и побежал, как ещ ни разу в жизни

не бегал. Тем более по лесу.

Вопрос не оформился целиком, а я уже знал ответ: Среда в беде!

Среда совершенно голая, измазанная навозом была привязана к календарному

столбу. Она вся обмякла и создавала впечатление мртвой.

Чуть в стороне лежала пронзнная копьм Раечка. Копьм Ритки...

Крик, вопль застрял у меня в горле. Кинулся к Среде, рванул вервки -

безрезультатно. Метнулся под навес, схватил топор - и назад.

Среда грузно свалилась мне на руки. Лицо заляпано так, что не видно ни глаз, ни

рта. Я очистил е лицо, затем приник к груди: сердечко слабо билось далеко-далеко,

точно часы, брошенные на дно сухого колодца.

– Милая, очнись, - наконец, прорвался сквозь преграду мой голос.

Похлопал по щекам Среды, кричал, но безрезультатно. Вскочил, кинулся в дом за

травой - растртая, она вполне могла заменить нашатырь.

В доме вс переврнуто, порублено, разбито. Даже на спине Слоника остался след