меча. Кровать в довершение была залита жидким навозом.

Отыскав нужную траву, спотыкаясь, метнулся назад.

Рядом с распростртой на траве Средой стояла лошадь, а на ней восседала Ритка.

На супостатке были новые меховые штаны и курточка, по всему обнова, которую сшила

Среда, но не успела примерить.

Ритка держала наготове лук с заряженной стрелой. Лицо е было чудовищно

спокойным, каким-то неживым, точно маска.

– Ты ненормальная,- я с трудом сдержал выкрик.

Ритка смотрела так, точно я е злейший враг, и она призадумалась, как лучше меня

прикончить: прошить стрелой или рубануть мечом?

Я приблизился к Среде, не спуская глаз с лука, опустился на колени, растр в

ладонях траву.

– Ты сам виноват, кретин!- внезапно истерично выкрикнула Ритка.- Если эта вобла

очнтся - я е добью.

– Что она тебе сделала?- непостижимо, но я спросил спокойно, опасаясь взбесить

Ритку.

– Ты выбрал эту вонючку, а мне плюнул в душу... Я думала... я ждала, что ты

придшь, извинишься... и мы будем жить вместе... Но ты не пришл! Потому что трахался

с этой каракатицей!

Среда не пришла в себя и от травы. Я в отчаянье готов был разреветься.

– Это расплата за твою подлость!
– продолжала с ненавистью выкрикивать Ритка.

Силы меня покинули: вязко опустился на траву, полуобернулся к Ритке:

– Лучше убей...

– Нет, ты ещ помучайся.

– Сволочь ты, и дрянь несусветная!

– Мне до фонаря твои оскорбления. Я отомстила, и довольна.

Я посмотрел на Среду: она вс больше походила на мртвую. Взял е грязные руки,

сжал.

"Не уходи одна, родная, возьми и меня с собой..."

На какое-то мгновение показалось, что сердце сбилось с ритма, стало сползать в тот

колодец, где отсчитывало последние удары сердце Среды.

И вдруг взгляд упрся в топор. Тело ожило, напряглось.

– Чего ты добилась?- спросил, скорее для того, чтобы ослабить бдительность Ритки,

а рука уже приготовилась метнуться, ухватить топорище.

70

– Я просто отомстила тебе, козлу! А теперь возвращаюсь домой. Что вылупился?

Глаза лопнут. Вот,- Ритка приподняла рукав, обнажив кисть, и продемонстрировав мне

"часы".- Я взяла твою машинку, она вс равно не фурычила. Из двух получилась одна, которая фурычит. Так что ку-ку, трахальщик скота. Знай: я тебе не простила. Если эта

дохлятина оживт, и вы нарожаете спиногрызов, я с удовольствием буду отрубать

веточки от вашего древа...

Не помня себя, метнулся через Среду, схватил топор, в падении развернулся и

метнул его.

За секунду до того, как топор должен был врезаться в бок лошади... она

растворилась в воздухе вместе с Риткой.

Эта паскуда вс же успела спустить стрелу, которая тупо прошила мне мякоть плеча.

Я дико завыл, но не от боли - от жгучей обиды.

18.Хочу умереть

Среда очнулась в бане, куда я, уже вечером, обессиленный от слз и боли в плече,

отнс е и принялся мыть, уверенный, что мою покойницу.

Вс последующее время - уже заканчиваются третьи сутки - Среда молчала, и

только беззвучно плакала. Отказывалась есть. Впрочем, мне тоже в рот кусок не лез, как

я ни старался, но сам был не лучше Среды.

В опоганенный дом ноги отказывались идти, и все эти дни мы провели в бане. Я

принс пару охапков сена, рассыпал на полке, где безустанно лила слзы Среда.

У входа бессменно дежурила Настя с телятами, время от времени она мычала, зовя

меня. Не выходил. Потому что не мог пересилить дикую слабость и апатию. Наблюдая за

Средой, я почему-то пришл к выводу, что она помешалась умом, и во мне вс словно

надорвалось, одеревенело. Временами казалось, что я тоже тихо схожу с ума. Ложился

рядом со Средой, зарывался в сено и ждал смерти.

Зачем жить, когда вс рухнуло, порублено, опоганено? Погибла Раечка, и часть

моей души омертвела. Изрублены Борька и Машка... Среда не в свом уме, я на пол-

пути...

За дверью настойчиво звала Настя, ей помогали телята: мол, есть ещ мы,

пересиль утраты и продолжай жить...