навлечь на вас беду. — Он говорил правду, но сомнительно, чтобы она прибавила ему очков в

глазах слушателей. — Павел обезглавлен, Петр распят. Апостолы рассеялись по свету, большинство из них замучены. Никто не заменит этих великих Божьих свидетелей. Никто не

может с такой же силой нести слово о Христе.

— Ты сильно говорил в Коринфе, — сказал Урбан. — Каждое твое слово пронзало мое

сердце.

— Это был Дух Святой, а не я. И это было давно, когда я был моложе и сильнее, чем

сейчас. — Сильнее телом, сильнее в вере. Взгляд заволокло пеленой слез. — Несколько дней

тому назад в Риме, на глазах у меня, умер дорогой друг — умер страшной смертью за

свидетельство Христово. Я вряд ли смогу продолжать дальше…

— Ты был книжником у Петра, — сказал Патробас.

Прозрачный намек. Они хотят разговорить его, во что бы то ни стало.

— Да, и, находясь здесь, подвергаю опасности вас всех.

— Мы рады такой опасности, Сила! — Остальные вполголоса поддержали твердое

заявление Епенета.

— Ну, пожалуйста! Учи нас, — снова попросил мальчик.

Он был немногим младше, чем Тимофей, когда Сила повстречался с тем в первый раз.

Диана глядела на него прекрасными темными глазами, исполненными сострадания. Сердце

его сжималось от этого взгляда. Что же он может им сказать, чтобы помочь понять то, чего

сам не в состоянии уразуметь? О Господи, я не могу говорить о распятии. Не могу говорить

о кресте… Ни о Твоем кресте, ни о кресте Петра.

Он покачал головой, опустив глаза.

15

— К сожалению, сейчас я плоховато соображаю и вряд ли способен кого-то учить. — Он потеребил лежащий рядом мешок. — Но я принес с собой письма. — Сделанные им

точные, слово в слово, списки с оригиналов. Он отчаянно обернулся к Епенету, как к хозяину.

— Наверное, кто-нибудь мог бы их почитать.

— Да, конечно, — Епенет, улыбаясь, поднялся с места.

Сила вынул один свиток и дрожащей рукой передал римлянину. Епенет стал читать

одно на Павловых посланий коринфской церкви. Завершив чтение, он какое то мгновение

подержал свиток в руках, потом акку ратно скатал и возвратил Силе.

— Вот такая твердая пища нам и была нужна!

Сила бережно убрал свиток.

— А можно еще что-нибудь? — придвинулся ближе Куриат.

— Выбирай.

Патробас прочитал одно письмо Петра. Когда-то Сила сделал с него множество

списков, чтобы разослать по церквям, которые прежде помогал основывать Петру.

— Петр ясно говорит здесь, каким ценным помощником ты был ему, Сила.

Силу тронула похвала Дианы, и эти чувства тут же его насторожили.

— Это слова Петра.

— Однако написанные на прекрасном греческом языке, — подчеркнул Патробас. — Вряд ли это родной язык Петра.

Что можно было сказать в ответ, чтобы это не показалось хвастовством? Да, он помогал

Петру отточить мысли и правильно изложить их по-гречески. Петр раньше был рыбаком и

трудился в поте лица, чтобы прокормить семью. А пока он надрывался на озере со своими

сетями, Сила, удобно устроившись, учился, сидя у ног строгого равнина, который требовал

запомнить наизусть всю Тору до последнего слова. Бог избрал Петра одним из двенадцати. А

Петр избрал своим писарем Силу. По Божьей милости и благодати Сила сопровождал Петра

с женой, когда те отправились в Рим. Всю оставшуюся жизнь он будет со смиреной

благодарностью вспоминать проведенные вместе с ними годы.

Хотя основным языком в Иудее был арамейский, Сила умел говорить и писать по-

еврейски, по-гречески и по-латыни. Мог довольно сносно объясниться с египтянами. Каждый

день он благодарил Бога за возможность помогать служителям Господа теми дарами, что

имелись в его распоряжении.

— Каково это — быть рядом с Иисусом?

Снова мальчик. Ненасытная юность. Совсем как Тимофеи.

— Я не сопровождал Его и не был в числе тех, кого Он избрал.

— Но ты же знал Его.

— Я знал про Него. Два раза встречался и говорил с Ним. А теперь я знаю Его. Я знаю

Его теперь как Господа и Спасителя — так же как и вы. Он живет во мне, а я — в Нем, посредством Святого Духа. — Он приложил руку к груди. Господи, Господи, хватило бы мне