Законе — милость, а я всегда считал, что суд. Он говорил: надо любить врагов, а я не мог

поверить, что Он разумеет римлян, которые принесли своих идолов в нашу землю. Он

говорил: не надо беспокоиться о будущем, довольно для каждого дня своей заботы. Я же все

время беспокоился о том, чтобы соблюсти Закон. Тревожился, оправдаю ли ожидания отца.

Волновался о сотнях разных мелочей с утра до ночи. Иисус предостерегал о лжепророках, а

книжники и фарисеи считали Его самого таковым.

Голос Назарянина был глубок, как шум многих вод. От звука его мое сердце

исполнялось трепетом. Столько лет прошло с тех пор, а я все жду, когда же услышу Его

снова.

Когда Он завершил свою речь, люди вскочили и принялись кричать, не прося еще

послушать его мудрости, а требуя чудес. Они желали исцеления! Хлеба! Покончить с

римлянами!

— Царствуй над нами!

Петр поднял парус. Андрей вытащил якорь. Народ кинулся было в воду, но ветер уже

отогнал лодку от берега.

Мне тоже хотелось кричать, но не ради хлеба, которого у меня было в избытке, и не

ради исцеления, в котором у меня не было нужды, но ради его толкования Закона. После слов

Его у меня появилось вопросов еще больше, чем тех, что привели меня в Галилею. С детства

я слушал книжников и сведущих в религии. Но никогда человек не говорил с такой властью, как этот плотник из Назарета.

Когда люди побежали по берегу, я подобрал одежды, стряхнул остатки собственного

достоинства и пустился бегом вместе со всеми. Лодка повернула и устремилась к дальнему

берегу. Остальные ринулись дальше, в надежде оказаться на другой стороне озера прежде

Него.

А я, выбившись из сил и задыхаясь, сидел, уронив руки на колени, и смотрел, как

уплывает прочь Иисус, и с ним — мои надежды.

21

*

Иисус переходил из города в город. Он говорил в синагогах. Проповедовал растущим

толпам на горах. Он учил притчами, историями, которые простой народ разумел лучше меня: о почве, о семенах, о пшенице и плевелах, о сокровище, зарытом на поле, о рыбацких сетях, о

вещах, незнакомых тому, кто вырос в Иерусалиме. Назарянин был постоянным предметом

споров. Одни говорили, что Он пришел с небес, другие — отказывались даже признать его

пророком. Книжники и фарисеи требовали чудесного знамения, а Он отказывался его дать: — Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения, и знамение не дастся ему, кроме

знамения Ионы пророка.

Но что все это значило?

Многие ученики отошли от Иисуса: одни разочаровались, другие не понимали или не

верили.

Я — потому что боялся, что сделают старейшины, если увидят меня среди

последователей Иисуса. Я должен был оберегать свою репутацию.

— Ну что, нашел Мессию? — насмехался мой учитель.

— Нет, — отвечал я — и вскоре оставил его.

Иисус пришел в Иерусалим и учил в Храме, к вящему негодованию книжников и

фарисеев. Они спрашивали — Его ответы загоняли их в тупик. Они расставляли сети — Он

поворачивал все так, что они сами запутывались в них. Они задавали каверзные вопросы о

Законе — а Он выводил на свет их неправду, озадачивал их знанием Торы и утверждал, что

они служат не Богу, а отцу своему, дьяволу.

Город бурлил. Все только и говорили об Иисусе.

А потом Он снова ушел — в сельские края, в деревни, в народ. Он добрался до самой

Кесарии Филипповой с ее идолами и Вратами ада, через которые, по языческому поверью, попадают в наш мир злые духи. Он ходил по Десятиградию, останавливался в Самарии. И

хотя я не следовал за Ним, но постоянно размышлял об Его словах: «Царство Небесное

подобно купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную

жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее!» Что это за жемчужина? И что мне

нужно продать, чтобы ее приобрести?

Трижды в год Иисус бывал в Иерусалиме: на праздник опресноков, праздник жатвы и

праздник кущей — как предписывает Закон. И с каждым разом, когда Он появлялся со

Своими приношениями Богу, возрастала враждебность священников, их решимость

настроить народ против Него. Они даже взяли в союзники презираемых ими иродиан, вопросы которых неминуемо должны были втянуть Его в конфликт с законами римлян.