— По-моему, надо напрямую выложить все Тимофею. Посмотрим, что он на это

скажет.

Тимофей сам предложил решение.

— Так обрежьте меня. Тогда никто не сможет запретить мне ходить в синагогу.

Храбрость мальчика и его готовность преодолеть любое препятствие целиком и

полностью склонили меня на его сторону. Павел все устроил, и через неделю, когда Тимофей

выздоровел и был готов пуститься в путь, мы созвали церковных старейшин из Листры и

Иконии. Все возложили руки на Тимофея и молились, чтобы Дух Святой наделил его дарами

пророчества и руководителя. Его мать и бабушка плакали.

Я видел, как тяжело далось расставание обеим женщинам. Вместе они вырастили

Тимофея в страхе Божьем, а теперь отдавали его Господу: это была их жертва благодарения

Иисусу Христу. Тимофей служил им отрадой и утешением. Их любовь к Господу и Закону

подготовила путь для того, чтобы все они с верой приняли Благую Весть.

— Бог пошлет тебя туда, куда Ему будет угодно, сын мой.

Тимофей выпрямился.

— Скажите отцу, что я буду продолжать молиться о нем,— голос его сорвался под

напором чувств.

— Мы тоже, — Евника коснулась рукой его щеки. — Может быть, благодаря любви к

тебе в один прекрасный день откроется его сердце.

Мы все надеялись. И молились.

*

Втроем мы путешествовали из города в город. Много часов провели у походных

костров за разговорами об Иисусе. Я рассказывал Тимофею все, что знал сам, удивляясь, как

ясно сохранилось в памяти учение Христа — это доказывало, что Святой Дух обновляет мой

разум. Мы с Павлом проповедовали всегда и везде, при всякой возможности. Проповедовал и

Тимофей, хотя порой так волновался, что при приближении к синагоге у него случалась рвота

от нервного напряжения. Когда мы вместе трудились в Коринфе, я не раз замечал, что ему

плохо, и позже слыхал от Павла, что даже после многих лет служения Тимофей все еще

страдал желудком. Я уверен, что во многом такое недомогание было обусловлено его великой

любовью к Ефесской пастве. Тимофей всегда до боли переживал за людей, вверенных его

попечению, даже если это были волки в овечьей шкуре.

Однако я отвлекся.

Поначалу Тимофей просто стоял около нас, молчаливо поддерживая и вступая в

разговор, только если ему задавали вопрос напрямую. В своих речах он обнаружил

замечательную мудрость, дарованную ему Богом. Особенно он был полезен, когда надо было

учить самых юных. Тогда как детей порой пугала горячность Павла и отталкивала моя

серьезность, за Тимофеем они ходили по пятам. Мальчишки считали его храбрецом и

бывалым путешественником, девочки — красавцем. Я посмеивался, видя, как они окружают

его, сперва из любопытства, позже — из самого сердечного расположения.

Павел же беспокоился:

— Сила, это не смешно. Подобное восхищение рождает искушение и грех. — Он много

наставлял Тимофея о том, как сохранять чистоту и взбегать соблазна.

— С молодыми обходись, как с сестрами.

— А со старшими?

— Со старшими? — Павел запнулся. Посмотрел на меня.

Я кивнул. Не раз я наблюдал, как какая-нибудь женщина приближается к Тимофею с

явным намерением его обольстить.

— Никогда не оставайся наедине с женщиной, Тимофей. Ни с молодой, ни со старой.

Женщина для мужчины — искушение. С теми, кто старше, обращайся почтительно, как с

собственной матерью и бабушкой.

49

Павел продолжал в упор глядеть на меня.

— Ты еще что-то хочешь сказать?

— Нет.

Позже он отвел меня в сторону.

— Мне никогда не приходило в голову с просить: у тебя бывают проблемы с

женщинами?

Я расхохотался.

— Павел, у всех мужчин бывают проблемы с женщинами. В той или иной форме. Но

будь уверен — я следую своему собственному совету.

— Жаль, что он так хором собой!

Бог и впрямь одарил этого юношу красотой. Но насколько мне известно, Тимофей не

забыл наши наставления. Никогда мне не пришлось слышать ни от кого ни единого слова, позволявшего усомниться в его благочестии.

*

Сила убрал тростниковое перо в футляр и стал думать о Диане. Стоило ей взглянуть на