него, у него всякий раз перехватывало дыхание и замирало все внутри. Это что, влюбленность? Но разве мог он влюбиться, зная ее так мало? И этот мальчик, Куриат…

Похоже, он привязался к нему, совсем как Павел — к Тимофею. Женщина и мальчик

заставляли Силу задумываться о том, каково было бы иметь жену и собственных детей — сына, которого можно воспитать для Господа.

У многих учеников были жены и дети. Сыновья Петра остались в Галилее. Дочь вышла

замуж, родила детей и вместе с мужем перебралась в другие края.

Павел решительно отвергал для себя всякую возможность женитьбы и воодушевлял

других следовать его примеру.

— Надо оставаться в том положении, в Каком Бог нас призвал. Я был холост, когда

Иисус избрал меня на служение Ему, таковым и останусь. И тебе то же скажу, Сила. Нам

нельзя распыляться.

Сила с ним не соглашался:

— Петра жена никогда не отвлекала ни от любви ко Христу, ни от преданного служения

Господу. Она разделяет его веру. Служит ему спутницей. Утешает его, когда он выбивается из

сил. А Прискилла и Акила — ты только посмотри, как много они сделали. Они вместе несут

иго Христово.

— Петр уже был женат, когда встретил Иисуса! И Акила с Прискиллой — тоже.

— Бог сказал: «Нехорошо человеку быть одному».

Павел сердито сверкнул глазами:

— Что, есть какая-то женщина, на которой ты хочешь жениться? Ты поэтому споришь?

Сила чуть не стукнул кулаком от досады.

— Нет!

— Тогда к чему этот разговор?

— Не каждый призван к безбрачию, Павел. — Сила говорил тихо, но твердо. — Ты сам

себя не слышишь, но иногда в твоих устах это звучит так, будто безбрачие — новый закон

для церкви.

Павел открыл было рот, чтобы возразить. Раздраженно фыркнув, вскочил на ноги и

отошел от костра. Довольно долго он стоял в темноте и смотрел на звезды. Потом вернулся к

костру.

— Кого ты имел в виду?

Сила назвал две пары, которые недавно подходили к нему.

— Они молоды. Их чувства пройдут.

— Ты имеешь ввиду, что они задавят их из послушания тебе?

Глаза Павла снова потемнели. Сила по-петушиному вскинул голову и с вызовом глядел

на него.

50

— Время коротко, Сила, и нельзя терять его, пытаясь кому-то угодить.

— Я скажу это Тимофею в следующий раз, когда он постарается оправдать твои

ожидания.

— Писание говорит, что женившийся должен целый год оставаться дома и угождать

жене! А я говорю, что мы должны все время, какое только у нас остается, посвятить

благовестию о Христе.

— Вот именно. Ты говоришь.

— Мы несем слово жизни! Что может быть важнее?

— Ничего. Но его не обязательно нести в одиночку.

— Мы и не несем в одиночку. Путешествуем по двое.

— Двое могут быть мужем и женой.

В глазах Павла полыхнул огонь.

— Может быть, Господь вернется завтра, Сила. Нам ли посвящать себя чему-то или

кому-то помимо благовестия?

— Если мы никого не любим, Павел, что толку в наших расчудесных проповедях?

— Ты говоришь не о любви, а о похоти!

— Мы сейчас спорим ради победы в споре, или ради тех в теле Христа, кто ведет

борьбу с самим собой? Это реальная жизнь, Павел. Кто-то призван жениться и завести детей.

Будешь учить их, что этого нельзя, потому что ты сам признан остаться безбрачным и

посвятить всю жизнь проповеди евангелия?

— Сейчас нет времени жениться!

— Так тебе известно, когда придет Христос? Ты это хочешь сказать? Сам Иисус

говорил, что не знает! Знает один Отец!

Сила сделал глубокий вдох, осознав, что в гневе повысил голос. Гнев — никчемный

помощник. Но Павел бывал таким твердолобым, таким категоричным!

— Павел, Бог призвал тебя быть странствующим проповедником. Позже он призвал и

меня — сопровождать тебя. Каждый из нас призван к своему делу и на свое место. Ты же сам

так проповедовал.

— Все — к созиданию Тела…

— Да. К созиданию! А если все откажутся жениться и иметь детей, даже если для них

есть на это воля Божья, кто от нас останется через одно поколение?

Павел отодвинулся от огня и нахмурился.