Филипп — по суше.

Несколько дней мы искали синагогу.

Павел приуныл.

— Наверное, мы единственные евреи во всем городе.

Ведь для того, чтобы основать синагогу, требовалось лишь десять почтенных отцов

семейств.

В субботу мы вышли за город в поисках места для молитвы под открытым небом, у

реки. Подходящее место обнаружилось на пересечении дороги с рекой Гангит. Но там уже

молились несколько женщин. Пока мы с Лукой и Тимофеем медлили в нерешительности, Павел зашагал к берегу.

— Пошли, — махнул он нам.

Одна служанка при виде Тимофея шепнула что-то на ухо подруге, та захихикала.

Первой инициативу проявила женщина в народном платье с пурпурной отделкой.

Шикнув на девчонок, она поднялась и смерила Павла властным взглядом.

— Мы — еврейки и ищем тихое место для молитвы нашему Богу.

Я воспринял эти слова как просьбу удалиться и оставить их в покое. Но Павла не так-то

легко было поколебать.

52

— Мы тоже евреи — сказал он. — Эти двое — мужи, чтущие Бога. — Он представил

каждого из нас. — Мы принесли вам Благую весть.

Женщина нахмурилась.

— Что за «благая весть»?

— Мы — последователи Мессии, Господа нашего Иисуса. Он был распят, погребен и

по прошествии трех дней воскрес из мертвых. Этот человек, — он указал на меня, — много

раз встречал Иисуса — и своими глазами видел, как Он вознесся на небо.

— Прошу вас, — она сделала жест рукой, усаживаясь на дорогое вавилонское

покрывало, — присоединяйтесь к нам.

Лука с Тимофеем продолжали стоять.

— Вы все! — она улыбнулась. — Я Лидия из Фиатир. Торгую в Филиппах. Продаю

пурпурные ткани. А это мои служанки — все достойные девушки. — Она зацепила острым

взглядом ту, что украдкой придвинулась поближе к Тимофею, и постучала ладонью рядом с

собой. Девушка повиновалась.

— Расскажите нам еще об этом Иисусе, — попросила Лидия.

Что мы и сделали с большим удовольствием. Она слушала очень внимательно и верила

каждому слову, как и все ее спутницы.

— Что мешает нам креститься прямо здесь? — хотела знать Лидия. — Сегодня?

Павел рассмеялся.

— Ничего!

Молоденькие девушки веселились, плескали из реки друг на друга, а Лидия, исполненная величественного достоинства, стояла на берегу, ожидая, пока с нее стечет вода.

— Идемте ко мне домой. Там хватит места, живите у меня, сколько захотите.

Павел покачал головой.

— Спасибо за такое щедрое предложение, Лилия, но мы не хотим вас стеснять.

— Павел, у меня большой дом.

— Я уверен, даже здесь, в Македонии, соседей будет интересовать, что делают у вас

дома незнакомые мужчины.

Лидия отмела это соображение одним взмахом руки.

— Если вы действительно признали меня верной Господу, приходите и живите в моем

доме. Соседи меня знают, и я-то уж постараюсь, чтобы узнали и вас поскорее. И вы

расскажете им, что рассказали мне.

У Лидии действительно был большой дом, и она обращалась с нами, как с самыми

почетными гостями. Через несколько дней в доме у нее образовалась маленькая церковь.

Часто мы возвращались на берег реки крестить новообращенных и проповедовать тем, кто

останавливался, чтобы посмотреть на это зрелище.

А потом начались неприятности — как всегда бывало, когда к Христу обращались

многие.

Однажды из города увязалась за нами молодая рабыня. Она выкрикивала каждому

встречному:

— Эти люди — рабы Бога Всевышнего! Они возвещают вам путь ко спасению!

Павел остановился и в упор посмотрел на нее.

Лидия покачала головой.

— Оставь ее, Павел. Скажешь ей что-нибудь — нам всем будет плохо. Это известная

прорицательница. Ее хозяева — люди влиятельные в этом городе, и ее прорицания приносят

им немалый доход.

Я оглянулся на девушку.

— Сейчас она говорит правду.

— Но не в любви, — заметил Павел.

Рабыня сопровождала нас до самых городских ворот. Она корчила гримасы и дергалась

всем телом, указывая на нас:

— Эти люди — рабы Бога Всевышнего…

53

Несколько человек, пошедших, было, за нами, побоялись пройти мимо нее и отстали.